После ужина нас потянуло ко сну, и мы улеглись, не раздеваясь, вдвоем на узкую кроватку. Хайд глубоко вздохнула, ее рука коснулась моей, в этом прикосновении было больше неги и ласки, чем обыкновенно бывает между подругами. Секунду я размышляла, как вежливо пресечь ее домогательство, но… Хайд уже спала, тихо посапывая в колючую от лезущих перьев подушку.
Я проснулась затемно, постель рядом со мной пустовала. В комнате было тихо, лишь оконные стекла изредка отзывались тонким дребезжаньем на проезжающие по ночной улице авто. Пока я тревожно гадала, куда подевалась Хайд, в голову мне постепенно влезало ощущение бреда.
ЧТО Я ЗДЕСЬ ДЕЛАЮ? Зачем сгубила свою карьеру и, может саму жизнь, выручая из беды аферистку? Что общего между нею и мной?!
Хайд сбежала – ясное дело. Оставила меня одну расхлебывать последствия безумного поступка, она все просчитала заранее. А мне рвать когти поздно. Может, внизу в подъезде меня уже стерегут коллеги из ОСС. «Что скажешь, Анита?» – спросит Парк. И кто будет допрашивать меня так же, как я это сделала с Хайд?
Внезапно я увидела, что в комнате кто-то есть! Темная фигура у входа… Женщина в летах, усталая и мрачная, изучающе смотрела на меня. Потом кивнула, соглашаясь со своими мыслями. Я ей подхожу.
Я старалась не шевелиться и дышать спокойно. Пусть думает, что сплю. Сквозь полусомкнутые веки осторожно следила за незнакомкой. Но, нет! Я знаю ее, именно ее облик утрировала Хайд в своих недавних «выходах в свет».
И тут я проснулась окончательно. Хайд правда в постели не было, но она была здесь, в комнате – стояла у окна. Я видела ее в профиль: как она осторожно выглядывает в щелку между занавесками. Волчонок.
Обернулась ко мне.
– Вставай! Рвем когти!
Неумытые, непричесанные и незавтраканные, мы спускались по эскалатору в метро. Хайд являла собой картину полнейшей отрешенности. Станция была залита светом, люди вокруг нас спешили по делам, большинство на службу – президент Солтиг успешно победил безработицу, Эгваль при нем пробудилась от долгого сна.
Натужно затормозил состав, лязгнули двери вагонов. Я прибавила шагу, Хайд с полузакрытыми глазами, «на автопилоте» плелась за мной. Я уже занесла ногу, когда Хайд схватила меня за плечо, развернув на сто восемьдесят, и потащила обратно. Теперь я торопилась следом за широко шагающей Хайд. Мы нырнули под арку и оказались в уютном холле. Здесь стоял терминал видеосвязи с Банком Магистрата – два года, как крупнейший банк Мира распространил свои операции на Эгваль. «Тариф за услуги: 2%». Я поняла, что Хайд хочет разжиться деньгой, заодно мы и от слежки проверились.
Кроме нас здесь были еще двое, по виду приезжие, но они быстро закончили дела, и Хайд приступила к сященнодействию. Набрала длиннющий цифровой код и бронированное стекло медленно поднялось, открывая доступ к терминалу. Пальцы Хайд пробежались по клавишам, бледно-серый экран замигал, но шторка сбоку мешала мне видеть ответ, который получила Хайд. Она не стала ничего распечатывать, а секунду поглядела на экран и нажала «Сброс».
Мы вернулись на перрон, сели в подошедший вагон и никто не ринулся за нами следом. Вышли через шесть остановок, я поняла, что Хайд хочет «отовариться» немедленно. Когда подходили к представительству БМ в Майе, я готова была вырастить себе глаза на затылке, боясь, что сейчас нас и застукают, но вокруг было спокойно. Подождала четверть часа в прохладной приемной, пока Хайд провели в сейфовую комнату (наверное она хочет сразу снять изрядную сумму?). И то, с большими деньгами легче.
Вернулась Хайд с хозяйственной сумкой через плечо, с такой она давеча разгуливала по базару, а я ее ловила…
– Хайд… – я не отрывала взгляда от раздувшейся сумки, – ты забрала весь жульнически заработанный капитал?
(Меценатка, твою мать…)
– Немножко процентов.
Я отдернула молнию, заглянула внутрь. Пачки купюрами по 100 реалов. Хайд тащит на себе примерно миллион… Будь я змеей, брызгала бы ядом, столько его у меня было в голосе:
– Ты –
– На этом счету миллиардов семь или восемь, я точно не помню, – ответила Хайд.
7 ноября 1350 года пришлось на середину астрономической тысячедвухсотдневной Зимы, которая выглядела настоящей зимой только в районах, прилегавших к Арктиде. Но так вышло, что циклон принес вьюгу и снежную порошу в Норденк. Горожане сидели по домам, печные трубы дружно дымили, и на оконных стеклах играли отблески каминных огней. По вымерзшим улицам с противным воем двигались трамваи, везя тех немногих, кого разные заботы гнали из дома.
И бродил по улицам убийца. Недавняя серия жестоких расправ над женщинами потрясла горожан больше, чем нежданные холода. Полиция и силы самообороны расписались в беспомощности, когда их руководители обратились к гражданам соблюдать осторожность и не выходить на улицы с наступлением темноты. Мрачный вечер сменялся глухой ночью, им на смену приходил хмурый рассвет.