– И да, и нет, – ответил Арес. – Скорее всего, твой смертный умишко не в силах этого осознать, но рюкзак – это футляр великой молнии, лишь немного измененный. Жезл привязан к нему как твой меч, парень. Он ведь всегда возвращается к тебе в карман?
Я понятия не имел, как Арес об этом узнал, но, наверное, бог войны должен разбираться в оружии.
– В общем, – продолжал Арес, – я похимичил с магией, чтобы молния вернулась в футляр, только когда ты окажешься в Подземном мире. И доберешься до Аида… Тогда, бинго, получай почту. Если бы ты погиб по пути – не страшно. Оружие все равно осталось бы у меня.
– Но почему ты просто не оставил великую молнию себе? – спросил я. – Зачем посылать его Аиду?
У Ареса дернулась челюсть. На мгновение мне показалось, что он прислушивался к какому-то голосу, звучащему у него в голове.
– Почему я не… да… с такой-то мощностью…
Он простоял так, словно завороженный, секунду… две секунды…
Мы с Аннабет обменялись встревоженными взглядами.
Тут лицо Ареса прояснилось:
– Не хотел возиться. Лучше, чтобы тебя взяли с поличным и обнаружили при тебе молнию.
– Ты лжешь, – сказал я. – Идея отправить молнию в Подземный мир была не твоя, ведь так?
– Конечно моя! – Его очки задымились, готовые в любой момент загореться.
– Это не ты подослал вора, – догадался я. – Кто-то другой отправил героя за молнией и шлемом. Потом, когда Зевс велел тебе отыскать его, ты его поймал. Но не стал выдавать Зевсу. Что-то заставило тебя отпустить его. Ты оставил украденные вещи у себя, пока не подвернулся новый герой, который мог отнести их туда, куда нужно. Ты выполнял приказы существа из бездны.
– Я бог войны! И не выполняю ничьих приказов! И сны мне не снятся!
– А кто говорил о снах? – после небольшой паузы спросил я.
Вид у Ареса был взволнованный, но он попытался скрыть это за ухмылкой.
– Вернемся к нашей насущной проблеме, парень. Ты жив. Я не могу допустить, чтобы ты отнес молнию на Олимп. Эти упрямые ослы могут и впрямь поверить тебе. Значит, мне придется тебя убить. Ничего личного. – Он щелкнул пальцами. У его ног взметнулся песок – и перед нами появился огромный дикий кабан, еще больше и уродливей того, чья голова висела над входом в седьмой домик в Лагере полукровок. Зверь ударил копытом в песок и, уставившись на меня блестящими глазами, нацелил острые как бритва бивни в ожидании команды от своего хозяина.
Я отступил к воде:
– Сразись со мной сам, Арес.
Он расхохотался, но в его смехе слышалось что-то вроде… тревоги.
– Ты умеешь только одно, парень, – убегать. Ты сбежал от Химеры. Сбежал из Подземного мира. У тебя кишка тонка.
– Боишься?
– Размечтался! – Его очки оплавились от огня, полыхающего в глазницах. – Мне нельзя вмешиваться лично. Прости, парень. До моего уровня ты недотягиваешь.
– Перси, беги! – крикнула Аннабет.
Гигантский кабан бросился в атаку.
Но мне надоело убегать от монстров. Или от Аида, или от Ареса – вообще ото всех.
Когда кабан помчался ко мне, я снял колпачок с ручки и отступил в сторону. У меня в руках появился Анаклузмос. Я взмахнул мечом вверх. К моим ногам упал правый бивень кабана, а сбитый с толку зверь врезался в воду.
– Волна! – заорал я.
Тут же откуда ни возьмись поднялась волна и поглотила кабана, накрыв его словно одеялом. Зверь завизжал от ужаса. И исчез в море.
Я повернулся к Аресу.
– Ну что, теперь ты сразишься со мной? – спросил я. – Или снова будешь прятаться за ручной свинкой?
Лицо Ареса от ярости стало фиолетовым.
– Осторожно, парень. Я могу превратить тебя…
– …в таракана, – договорил я. – Или в червяка. Не сомневаюсь. Боишься, что я потреплю твою божественную шкуру?
На его очках уже плясали язычки пламени:
– Вот это да! Ты и правда хочешь, чтобы я от тебя и мокрого места не оставил?
– Если победишь, можешь превратить меня во что захочешь. И забрать жезл. Но если ты проиграешь, шлем и жезл останутся у меня, а ты отступишь.
Арес презрительно ухмыльнулся и снял с плеча бейсбольную биту:
– И как же прикажешь мне тебя раздавить? Классическим способом или попробовать что-то новенькое?
Я показал ему меч.
– Отлично, мертвый мальчик, – сказал он. – Значит, классика.
Бейсбольная бита превратилась в огромный двуручный меч. Его рукоять венчал большой серебряный череп с рубином во рту.
– Перси, – взмолилась Аннабет, – не делай этого! Он бог.
– Он трус, – ответил я.
Она нервно сглотнула:
– Надень хотя бы это. На удачу. – Она сняла свое ожерелье, шнурок с бусинами за каждый год, проведенный в лагере, и отцовским кольцом и завязала его на моей шее. – Объединим усилия, – сказала она. – Афина и Посейдон действуют вместе.
Я почувствовал, как кровь прихлынула к щекам, но улыбнулся:
– Спасибо.
– И это тоже возьми, – сказал Гроувер и вручил мне расплющенную жестянку, которую, видимо, нес в кармане целую тысячу миль. – Сатиры с тобой.
– Гроувер… я не знаю, что сказать.
Он похлопал меня по плечу. Я засунул жестянку в задний карман.
