Вечером они причалили, поели, и Филиппов вновь сказал, что Маркелу надо приодеться и что у него, Филиппова, есть вот такой запасной кафтан, Маркелу будет как раз, а у Никифора Крота есть для него такие сапоги, а у Ивана Рыбы вот такая шапка, а…
Ну, и опять так далее. Так что пока готовилась еда, Маркел приоделся. Теперь он был в чужом кафтане, в чужих сапогах, в чужой шапке и даже с невесть чьим чужим ножом. Неудобно ему было очень! А тут ему как раз подали в одну руку миску наваристой ушицы, во вторую чарку…
И Маркел не удержался и сказал, что когда они жили в персиянском стольном городе Казвине и ходили на обед к Даруге, а это у них, у персиян, так называется главный боярин, то там перед обедом руки моют водкой.
– Зачем это? – недоверчиво спросил Филиппов.
– Такой обычай, – ответил Маркел.
– А как у простых людей? – спросили.
– А простые люди моют ключевой водой, – сказал Маркел, отставил миску с ушицей и одним махом выпил чарку. Стало жарко.
Потом он много ещё чего рассказывал – и про то, как он слона выбирал, и как на слоне ездил, и как в Персии много слонов, и как ещё больше слонов в Индии, и как дальше за Индией есть такая страна, в которой живут одни слоны…
Но на этом он настаивать не стал, потому что сам не видел, а вот как ездят на слоне, он показал. А потом даже давал желающим попробовать. И слон их всех, конечно, сбрасывал – под общий смех.
Потом стемнело. Все легли, а Маркел ещё отвёл слона к ближним кустам и велел пастись. И слон там пасся всю ночь, а все за ним с интересом подглядывали.
На второй день и на второй же вечер они тоже не скучали, но Маркел уже знал меру. Да и про само своё дело он им ни словечка не сказал же, а так, только одни байки баял. Также и слон молчал и только иногда ревел, это когда был голодный, и ему давали ведро каши.
А потом, это уже на третий день пути, в воскресенье, на мученика Андрея Стратилата, они увидели Астрахань.
И было это августа в двадцать девятый день. Погода стояла солнечная, жаркая, Волга была широкая. Маркел расстегнулся, снял шапку. Они подплывали к городу с полуденной стороны, рассмотреть их было трудно. То-то воевода удивится, когда они ближе подойдут, подумалось.
Но неожиданно у них не получилось, потому что слон, как только почуял Астрахань, вдруг почему-то начал реветь как сумасшедший. Решили его унять и, по совету Филиппова, дали ему немного водки. Но слон начал орать ещё громче. Побежали к Маркелу, спросили, что делать. А что теперь, теперь только терпеть, сказал Маркел, и ждать, когда это из него выйдет. А про себя подумалось: больше ему водки не давать, дуреет.
А пока что слон ревел, от города палили из пушки, а на берег мало-помалу собирался народ. Маркел крестился на купола и думал: шутка ли, три месяца крестов не видывал!
Потом он стал смотреть на пристань. Воеводы среди встречающих не было. Был только, сказал Филиппов, таможенный староста Фома Ильин да ещё сотник Крюков. Ну ещё бы, подумал Маркел, будет воевода ноги бить, а как же!
Зато народу навалило множество. Это же, сказал Филиппов, от народа не скроешь, народ знает, что должны везти слона, а тут его уже и слышно, и видно.
И верно – слон стоял посреди струга, вместо мачты, и громко ревел, как сто быков.
А струг тем временем пошёл на поворот, начал причаливать. Слон поутих, стоял как истукан, поглядывал по сторонам, хлопал ушами, щурился. Народ на пристани на всякий случай отхлынул.
И вот струг причалил. Маркел вывел слона на мостки. Слон встал на дыбы, постоял, опустился, мотнул головой, зарыкал. Народ опять отхлынул, и пока молча. Маркел свёл слона с причала на пристань, на землю. Слон остановился, стал осматриваться – слава богу, молча. Люди ждали, что будет дальше…
Но ничего особенного дальше не случилось. Маркел повернул слона, повёл по дороге вверх, к кремлю. За слоном шёл Филиппов, за ним его люди, с полдесятка. И тут из народной толпы вышел Крюков, очень скорым шагом, остановился посреди дороги, развёл руки и заговорил крикливым голосом:
– Да вы это что, куда прётесь?! Кто позволил такую дикую скотину в кремль вводить?!
– А вот в прошлом году… – начал было Филиппов.
– А после сдох! – сказал Крюков.
– На всё воля Божья, – ответил Филиппов и посмотрел на Маркела.
Маркел легонько пнул слону под сопелку. Слон вздохнул и поклонился Крюкову. Крюков сразу подобрел, сказал:
– Ну, смотрите, но я вас предупреждал! – После чего обернулся на кремль, на крышу воеводских хором, и прибавил: – Воевода не выходит.
Маркел, больше ничего не говоря, повёл слона дальше, в кремль. Крюков быстрым шагом то и дело забегал впереди, приказывал, Маркел поворачивал, куда он говорил, а Филиппов со своими шёл следом. А уже за ними шла толпа.
Так они дошли до воеводы. Возле крыльца воеводских хором Маркел сказал слону:
– Стой здесь, никуда не ходи. – И ещё прибавил Анируддхино: – Хайдараба!
Слон встал на дыбы, опустился. Филиппов остался возле слона, начал подмигивать ему, пошучивать. Маркел поднялся на крыльцо, вошёл в хоромы.
