– Здесь есть какая-то связь, – ответил Фрэнк, мысли которого теперь неслись вперед галопом. – Где-то концы с концами не сходятся. Да, есть совпадения касательно масок, Каля, фотографий, Эльги, но это не главное. Девушка очень опытна и умна. Ей объяснили, что преступник совершил нападения на членов группы, в которую входила и она, но мы ни разу не услышали от нее вопроса о том, угрожает ли ей самой опасность. Нашей женщине полагается бояться, испытывать жуткий страх, но не тут-то было. Ей это даже в голову не пришло. С ней что-то не чисто.
Эльга остановилась перед витриной «Кафе, которое с тобой говорит» и заглянула внутрь. Ей не хотелось заходить в ресторан, дабы потом понять, что ей туда совсем не надо. Он сидел, сгорбившись над чашкой кофе, рядом лежал номер «Либерасьон». Дверь она открыла в тот самый момент, когда на мостовые, пением осенних сумерек, обрушился дождь. Часы показывали без малого пять.
Не успел он ее увидеть, как она положила ему на плечо руку. Он повернулся.
– Что вы здесь делаете?
– Пришла составить вам компанию.
– Откуда вы узнали, где я?
– Поднялась в ваш офис, повстречалась с Лоране, которая и сказала мне, что вы, скорее всего, здесь. Я пришла повидать Ариану. Она до сих пор работает над фотографиями из Канна, стараясь реконструировать события.
– Вы… – обессиленно попытался ответить Фрэнк.
– Да… Я знаю… Да и потом, мне хотелось рассказать вам, почему Жюльет показалась мне знакомой.
– Я уже в курсе.
– Откуда?
– Жюльет сама рассказала нам, как вы познакомились.
– Я отыскала нашу переписку. Не помню, чтобы мы виделись на какой-нибудь конференции с моим участием, но я действительно переслала Соне ее резюме. Не более того. Мне даже в голову не могло прийти, что она окажется втянута во всю эту историю.
– Не думаю, что это имеет значение, – произнес Фрэнк, не сводя глаз с дома напротив.
Эльга повесила свой черный плащ на спинку стула напротив Фрэнка, а сумку с хромбуком поставила на пол. Затем подозвала рукой официанта и заказала «Перье» с долькой лимона.
– Значит, она живет здесь?
Фрэнк согласно кивнул. Из-за согбенной позы, недосыпа и серого цвета изможденного лица его харизма шестидесятилетнего мужчины частью потускнела. Эльга удивилась, подумав, что во время их первой встречи дней десять назад он выглядел совсем иначе.
– Вы очень устали.
– Немудрено.
– К тому же вас, похоже, что-то гнетет.
Фрэнк поднял на Эльгу глаза. На ней были черные джинсы, из-под пуловера выглядывала белая блузка, а небольшой, черный стол не мог до конца скрыть красные кроссовки из тех, которые можно увидеть в репортажах о публике из стартапов и всех этих новых, высокотехнологичных компаний. Она очень их напоминала, хотя и была совсем другая.
Комиссар не смог сдержать в своем взгляде холодность.
– Гнетет? Ну уж нет. Я, скорее, в замешательстве. Но самое главное – в ярости.
– Я даже представить не могла вас в замешательстве или ярости.
Он схватил с блюдца чайную ложечку и стал размешивать сахар, который перед этим высыпал в кофе.
– Вы живете в странной вселенной.
– Она у нас одна и та же, – с улыбкой ответила Эльга.
– Нет, ваша совсем другая.
– И какая же?
– Та, которую вы называете «новым миром»: цифровизация, «Гугл», технологии, «Фейсбук», массивы данных – весь этот жаргон начинает меня бесить.
– Вас бесит жаргон? Давайте я тогда подарю вам словарь, – предложила Эльга и тихо засмеялась, видя его раздражение. – Ох, Фрэнк, если вы в довершение всего еще и потеряете чувство юмора…
– Должен признать, что мне не до смеха. Вы хоть понимаете, с какими гнусными людьми мы имели дело в последние дни?
– Понимаю, и что? Разве это не то же самое, с чем вы постоянно сталкиваетесь?
– Это намного хуже.
– Вы говорите так, потому что они самодовольны и грубы. Хотя, в принципе, разницы никакой…
– Я всю свою жизнь наблюдаю за человеческим ничтожеством и его последствиями. В моем мире есть причины, истоки, разбитые жизни и судьбы, принесенные в жертву другим. Вы же живете в гладких, стерильных, автаркических пузырях, где бал правит исключительно мания величия. Это чудовищно.
Он взял кофе, залпом его выпил, сделав пару приличных глотков, и поставил чашку обратно на стол, звякнув фарфором.
– Вы закончили? – с сарказмом в голосе спросила Эльга. – По своей сути вы холерик – внешне демонстрируете спокойствие, но чуть что, сразу же начинаете негодовать.
– А вот вы слишком умны, дабы не понимать, что я хочу сказать, – ответил Фрэнк и театрально вздохнул, с шумом выпустив из себя воздух. – Но я с вами согласен, мы еще повозмущаемся по поводу нынешнего мира, когда нам больше нечего будет делать.
У него изменилось лицо. Расслабилось. Явственнее обозначился живот, а мозг вновь вошел к контакт с окружением и, казалось, обнаружил перед собой Эльгу. Во второй раз.
– Но почему вы здесь?
– Я вам уже говорила, что хочу рассказать, как с ней познакомилась.
– Мне это уже и так известно.
– Но я-то этого не знала. Да и потом… скажем так – меня забрало любопытство. К тому же мне захотелось вас поддержать.
– Почему вы здесь? – Фрэнк перешел на более суровый тон.
– Решила узнать.
