Журналист постучал по клавиатуре, из трубки донесся шелест клавиш. Фрэнк перебрал в голове список возможных источников утечки, получившийся у него совсем небольшим. Ограниченный круг тех, кто знал о связи между тремя нападениями в ноябре и исчезновением Каля Доу. Если журналист спросит его о последовавших за этим событиях, у него появится дополнительный элемент, позволяющий еще больше этот список сократить.
– Вы подтверждаете, что на сегодняшний день нам неизвестно, что произошло с месье Доу?
Фрэнк промолчал.
– Ладно. Вы располагаете какими-либо сведениями, способными предположить, что он все еще жив?
После этого вопроса Фрэнк сразу понял, кто был его источником.
– Я не располагаю никакими сведениями, способными предположить, что он мертв.
– Какие-то следы, которые могут вывести на преступника, у вас есть?
– Сожалею, но я не могу больше ничего вам сообщить в отношении этого расследования.
– Но мне нужно что-то еще, если, конечно, вам нужен источник.
– Вы и так уже его назвали. Желаю удачи в вашем расследовании, – сказал в заключение Фрэнк и дал отбой.
Информацию слила жена Доу, точнее, ее адвокаты. Журналист сосредоточился на Кале и его исчезновении. Он наверняка стремился, чтобы того признали умершим. Вдова Каля хотела как можно быстрее добиться официального признания его исчезновения и, как следствие, смерти. Причина наверняка сводилась к наследству и сумме, на которую Каль застраховал свою жизнь. Фрэнк понял, что адвокаты теперь попытаются через прессу надавать на полицию и суд. Посыл представлялся предельно ясным. «Если вы не можете расследовать это дело, официально закройте его и выдайте свидетельство о смерти».
Первая статья вышла неделю спустя, удостоившись чести целого вкладыша. Преступник превратился в «палача масок». События в ней были изложены скрупулезно и с долей сенсационности, явно требующей продолжения. За этим первым, громогласным сигналом последовали публикации в нескольких других газетах, а также передачи по телевидению и радио. Чрезвычайно жестокого характера пыток, которым подвергли жертв, вкупе с мистицизмом масок, с лихвой хватило для того, чтобы повлечь за собой цепную реакцию, тут же воспламенившую социальные сети. Буйным цветом расцвели теории о личности «палача с масками», некоторые даже дошли до того, что превратили его в мстителя, отстаивающего интересы классов, принесенных в жертву новому миру. Теперь он уже был не «палач», но «мститель масок». «Твиттер» вовсю трещал о некоем Робин Гуде, выныривавшим из мрака и рубившим в капусту новоявленных рабовладельцев. «Реддит» и «4 Чан» еще больше сгустили поток убийственной созидательной энергии завсегдатаев Интернета с помощью серии картинок, на которых топ-менеджеры транснациональных компаний сражались с «мстителем». Несколько часов спустя на ресурсе Itch.io появилась компьютерная игра, хотя ее почти тут же закрыли. Всего этого оказалось достаточно, чтобы во все стороны поползли слухи выпустить по этим событиям комикс и снять художественный фильм. На сайте даже вывесили петицию с требованием обязательно подключить к проекту Дуэйна «Скалу» Джонсона, поручив ему роль «мстителя с масками». К счастью, эта минутная вспышка, на манер современной аллегории, с такой скоростью сошла на нет, что при первых же признаках нового очага возгорания – в виде расистского твита из Овального кабинета – все возбуждение переключилось на него и рой саранчи набросился на новую животрепещущую тему, по поводу которой каждый имел свое ясное мнение, жаждая поделиться им с другими.
Тем временем Фрэнк и его команда получили немало ложных сообщений от тех, кто якобы видел Каля или мнимую Жюльет. Всем хотелось вкусить эфемерной славы. Комиссару пришлось оправдываться в самом министерстве. Борьба была честной, и ему, как проигравшему, пришлось смириться с лавиной твитов с хештегом #мстительсмасками. Одна неделя сменялась другой, но полиция, несмотря на возвращение интереса к расследованию дела, по-прежнему не могла отыскать даже малейших следов Каля Доу и женщины, выдававшей себя за Жюльет Ришар.
В середине марта Фрэнку позвонила Эльга. Он был рад с ней поговорить. Она уже целый месяц не приходила «оказать на него давление», как сама любила говорить. Ему ее не хватало. Узы, кующиеся в трудностях, состоят из прочного металла. Когда он ей ответил, его тон граничил с игривостью:
– Здравствуйте, как жизнь?
– Добрый день, Фрэнк, спасибо, хорошо. А как вы?
– Как я? Травлю злодеев, значит существую, – с негромким смешком ответил он. – Давненько мы с вами не говорили. Что нового у вашей подруги Сони?
– Они привыкают к своему новому дому. Новый город, новая школа для детей, новый Филипп… Да что говорить, вы и сами знаете… Не скрою, ей сейчас нелегко. Я максимально разгрузила ее на работе и каждую субботу стараюсь их навещать.
– Да, представляю, такая нагрузка…
– Я звоню вам совсем по другому поводу, – перебила его Эльга, не дав развить мысль.
– Вот как?
– Я тут кое-что получила, и мне надо вам это показать.
– О чем вы?
– Это не телефонный разговор. Как насчет того, чтобы вместе пообедать?
