— Да никак, — ответил Заим, — им на них наплевать. Я же говорю, что они наемников на своих самолетах сюда возили. «Они на вашей территории, так что это ваши проблемы, а не наши» — вот какая у них философия. Только наши власти с этой проблемой совсем не хотят разбираться, им ведь тоже деньги перепадают, да они и боятся, как бы исламисты не пошли против них. Исламисты контролируют и трафик наркотиков через границу, с мафией у них тесные связи. Они каждую тропу знают в горах. Не говоря уже о том, что у них всегда можно купить оружие. Несколько криминальных авторитетов подорвали бомбами, сделанными в Пожарине.
— А кроме JCFI у Абдуллы есть другие фонды в Живице? Вы знаете что-нибудь об этом?
— У него этих фондов и фирм не один десяток, он находит здесь людей и регистрирует на их имя свои фирмы. По сто-двести долларов он им за это платит. Абдулла хорошо разбирается в отмывании денег, поэтому у него кличка есть — «бухгалтер». Он и на последнюю избирательную кампанию Осича немалые деньги отвалил. На них больницу отремонтировали — прямо, как в каком-то анекдоте. Я знаю еще один крупный фонд, с которым связан иорданец, — ВЕО. Он зарегистрирован, если я не ошибаюсь, в Катаре. Этот фонд, говорят, тоже работает на террористов. Несколько новых мечетей в городе построены на его деньги, на каждой позолоченная табличка есть с признательностью спонсорам.
— Вы сказали ВЕО? — переспросил Сантир, услышав знакомую аббревиатуру, — эта организация была связана с терактами 11 сентября в Вест Лендс. Она перечисляла деньги на счета одного вестлендерского фонда, который финансировал террористов.
— Этот фонд имеет офисы и в Албании. Раньше деньги сначала поступали в Албанию, там, у исламистов есть хорошо налаженная сеть, а потом в Живицу. Наверное, и сейчас так, не знаю. Их офис, кстати, находится недалеко от парка, только там уже стоит другое название.
— Сейчас деятельность ВЕО запрещена в Вест Лендс.
— Там, может, и запрещена, а у нас все еще действует. Тут вообще полный бардак… — махнул рукой Кадиевич. — Исламисты выдают себя за гуманитарных работников или религиозных деятелей и так ездят по миру. У каждого в кармане есть куча фальшивых паспортов и удостоверений разных благотворительных организаций. В нескольких селах вокруг Поврилеца действуют радикальные группы. Построили себе мечети, зазывают туда молодежь и насаждают свою идеологию. О последствиях никто не думает.
— Их тоже спонсирует Абдулла?
— Некоторых да, но у исламистов есть много источников финансирования. Абдулла не единственный.
— Заим, а вы знаете что-нибудь о связях Абдуллы с радикалами, которые воевали на стороне копродинских албанцев?
— Через Абдуллу арабские спонсоры переправляли исламистам в Живице деньги специально на джихад в Копродине. Это началось где-то в 1996 году. В радикальных мечетях добровольцам сначала промывали мозги, затем отправляли их в Пожарину учиться стрелять, а потом — через гору, прямиком в Копродину. Сейчас по той же схеме отправляют наемников помогать чеченцам. В селе Деничли, например, есть одна такая мечеть. Там один бывший моджахед, Басим Аль-Хабар, местных парней вербует. Он недавно в газете вестлендерам угрожал. Снова без последствий…
— Заим, а у вас нет каких-нибудь интересных документов, связанных с Абдуллой?
— Я могу поискать, — подумав, ответил Кадиевич. — Хорошую информацию, однако, будет трудно достать бесплатно. Вы готовы заплатить, если понадобится?
— Ну… смотря, насколько хороша будет информация. Я готов обсудить цену, но сперва было бы уместно посмотреть, что за информацию можете предложить.
— Конечно, я вам позвоню, как только найду что надо. Условия обговорим дополнительно. Сейчас мне пора идти, — информатор попрощался с двумя мужчинами и пошел по тесной каменной дорожке между деревьями, ведущей к одной из улиц за парком.
— Алия, думаете, ему стоит доверять? — Петер обратился к своему спутнику.
— Да, я его и раньше как источника использовал. Меня он пока не подводил, но документы все-таки стоит сначала внимательно проверить. Всякое может быть…
— Я успел кое-что выяснить, Джон, — Саллех Абдулла обратился к Джеймсу Коулу, сидевшему в кресле напротив него, в номере небольшой гостиницы, недалеко от центрального района столицы. Фасад гостиницы был недавно обновлен и резко выделялся на фоне соседнего пятиэтажного дома в венском стиле. Светло-коричневые стены дома были сильно изъедены осколками и пулями, особенно на уровне нижних трех этажей, а разбитые окна — целых окон во всем здании не насчитывалось и десяти — были обклеены брезентом.
— Это хорошо, я тебя слушаю, Хафиз.
— Кабир сидит в мечети в Деничли и очень редко куда-то выезжает. Его всегда охраняют как минимум четыре человека. Они живут в одном из домов напротив мечети. Еду ему каждую неделю привозит доверенный человек.
— А что насчет его планов? Он готовит теракт?
