Любитель пива сделал движение, словно собираясь последовать за ним, но, видимо, передумал и остался на месте, продолжая наблюдать за одиноким квадратиком света на втором этаже...
Свет этот, столь занимавший румянощекого любителя пива, горел в просторной комнате, где за дубовым столом сидел молодой человек с тоненькими французскими усиками, одетый по последней версальской моде, в расшитый золотом камзол и кафтан вишневого цвета. Под стать кафтану были и туфли с высокими красными каблуками.
Наш щеголь совсем было поднялся, чтобы идти в залу, но в последнюю минуту увлекся письмом, которое спешил закончить. Когда за дверью чуть слышно постучали, он совершенно спокойно сказал:
— Войдите!
Но вошел, должно быть, совсем другой человек, не тот, кого он ожидал увидеть. Во всяком случае, на лице господина с усиками возникло явное изумление, когда он увидел игрока с косичкой. Изумление это так и не успело смениться страхом на его лице...
Меж тем в зале садовой ресторации появилось повое лицо. То был князь Сонцев. Войдя в залу, Соацев прямо направился к столику, за которым восседал румянощекий любитель пива, и вместо приветствия с тревогой спросил:
— Я не опоздал, Гюйссен? Наш француз еще здесь?
Наш с вами старый знакомец, барон Гюйссен, тайный русский дипломатический агент, прибывший из Веши на подмогу Сонцеву, утвердительно кивнул головой и показал на освещенное окно.
— Посланец маркиза де Торси, надо думать, скоро закончит депешу и спустится в залу. Кстати, здесь ведет спою игру рыбка и покрупнее!— Барон показал на таинственных игроков, которых опять стало четверо. Сонцев глянул и едва не присвистнул: «Вот так компания!»
Первый вельможа и фактический правитель Англии, сэр Джон Черчилль Мальборо, играл в карты с первым министром шведского короля графом Пипером в столице поверженной Саксонии!
— И как играет! Заметьте, князь, партию за партией выигрывает Пипер, а Мальборо, вопреки обыкновению, проигрышу даже рад. Я два часа за ними наблюдаю и все поражаюсь нынешнему бескорыстию английского дюка. Кому-кому, а мне лично ведомо, что этот дюк первый мздоимец и взяточник в Европе. Не более чем полгода назад я вел с ним в Гааге переговоры о посредничестве Англии между Россией и Швецией, и, что вы думаете, Джон Черчилль Мальборо затребовал: все доходы с Владимирского княжества или Казанского царства! А сейчас спокойно проигрывает Пиперу сотни гульденов!
— Ну что же, в таком случае, хотя эти господа и пьют кофе, с того столика явственно пахнет магарычом!— рассмеялся Сонцев и, разглядывая игроков, спросил как бы невзначай:— А кто те двое?
— Щеголь — камергер шведского короля граф Цедергельм. Другой же, что с косичкой, самый что ни на есть темный английский агент Джефрис. “Негодяй, каких мало! Для него убить человека — все равно что выпить чашечку кофе. А отчего вы опоздали, князь?
— Так, маленькое дорожное происшествие! Но где же ваш француз? Приведите его сюда!
Гюйссен отправился в отель, а Сонцев вытащил золотые часики на брелоке и, как бы любуясь ими, принялся разглядывать герцога Мальборо. Герцог, должно быть, заметил его взгляд и спросил о чем-то Джефриса. Тот обернулся, внимательно оглядел Сонцева и хладнокровно процедил:
— Интерес к вашей особе, милорд, со стороны этого наглеца вполне понятен — это и есть тот самый русский дипломатический агент, о котором я докладывал вашей светлости.
— Чудовищно! В этом Дрездене шагу нельзя ступить без русских. Завтра же сделаю представление саксонским министрам о несоблюдении договора. Жаль, что Дрезден не занят шведами, я сейчас распорядился бы отправить этих русских молодчиков в мой тайный кабинет!— С этими словами граф Пипер поднялся из-за стола.
Встал и Цедергельм, успев шепнуть герцогу Мальборо:
— Все стрелы на королевской карте, милорд, по-прежнему летят на восток!
Мальборо ответил ему едва заметным кивком, и шведы вышли.
Герцог подождал, пока за шведами закроется дверь, после чего весело обратился к Джефрису:
— Итак, старина, граф Пипер, кажется, спекся? — Джон Черчилль любил время от времени вставлять в речь словечки из лексикона картежников. Он сам и его жена, Сара Черчилль, ставили карты в своей жизни на третье место после войны и дипломатии.
— Похоже, ваша светлость, оба шведа в наших карманах,— согласился Джефрис.
— Вот что значит проиграть в карты тысячу гульденов!— Сэр Мальборо хмыкнул с явным удовлетворением. Казначейство ее величества ассигновало ему на подкуп шведских министров гораздо большую сумму, чем эта несчастная тысяча. Так что, проигрывая, он сорвал знатный куш!
— А как же наша французская птичка?— добродушно спросил милорд Джефриса. Тот несколько удивился: не в обычае сэра Черчилля было расспрашивать о подробностях некоторых деликатных дел тайной английской службы.
— Птичка маркиза де Торси больше не будет петь, ваша светлость!— Джефрис холодно посмотрел прямо в глаза сэру Черчиллю, но тот столь же хладнокровно выдержал его взгляд.
