— Все же недаром по матушке я происхожу из фамилии Дрейков, раз могу так спокойно выдержать взгляд убийцы!— с удовлетворением отметил сэр Черчилль,— В таком случае этого беспечного московита,— Черчилль весело посмотрел на Сонцева,— ждет крупная неудача. Французский посол Безанваль не будет играть в русский покер без письменных инструкций маркиза де Гореи! Так что мы с вами сегодня в двойном выигрыше!— И в самом радужном настроении, еще раз убедив себя, что настоящая свобода заключается в движении ко злу, а не к добру, сэр Джон Черчилль Мальборо пони пул залу, ведомый под локоток Джефрисом. Он мог на него сегодня положиться. Ведь всем ведомо, что убийцы дважды в один вечер не убивают.
И в этот миг из крытой галереи появился Гюйссен со столь несчастным лицом, что Сонцев понял, что случилось нечто непоправимое, коль даже барон Гюйссен не мог более управлять своими нервами.
Зловещее предсказание герцога Мальборо оправдалось. Сонцеву решительно не везло в Дрездене. Французский посол Безанваль и впрямь отказал во всяком посредничестве со шведами до тех пор, пока не получит письменные инструкции от маркиза де Торси. Сколько ему ни доказывал Сонцев, что именно эти инструкции и вез с собой агент, убитый в «Польском отеле», посол стоял на своем, и великий план маркиза де Торси так и не осуществился. Не мог он добиться и аудиенции у короля Августа, хотя в том ему всячески содействовал старый знакомец фон Витцум.
— Ежели я еще раз заговорю с королем о вашей милости,— сказал ему напоследок камергер,— я не уверен, что его величество не прикажет арестовать вас и выдать шведам, как бедного Паткуля. Он уже дал мне, собственно, такой приказ устно, но я выполняю лишь те приказы, па которых стоит личная подпись короля. Я рискую, конечно, но чего не сделаешь ради старого друга.
«И ради денег!»— подумал Сонцев, выдавая фон Витцуму очередной аванс. Неоткуда было ждать помощи в этих чрезвычайных обстоятельствах: фон Гюйссен уехал в Вену, дабы его не привлекли к следствию об убийстве в «Польском отеле», Никита и Федор были превосходными помощниками в ночных схватках, но здесь оказались не у дел. Даже парикмахер Никола Бургиньон не мог утешить князя своим искусством. Целыми днями, а иногда и ночами Сонцев пропадал в домах саксонских вельмож и знатных дам — искал путь, который бы вывел его на встречу с королем Августом.
Оказавшись не у дел, Никита с любопытством скитался вместе с Бургиньоном по городу. Весна в Дрездене стояла в этом году ранняя: буйно цвели каштаны на тихих улочках, кипень сирени вздымалась над уютными палисадниками перед каменными домиками с отмытой весенними грозами черепицей крыш, молодые головы кружились от весенней голубизны неба и яркого солнца. По аллеям королевского парка важно прогуливались нарядные светские дамы. Бургиньон поначалу принялся было объяснять Никите некие секреты хитроумного устройства высоченных париков на их головах, но, взглянув на скучающее лицо приятеля, весело рассмеялся, махнул рукой и потащил Никиту на Альтмаркт, где полно было маленьких лавок и лавчонок, возле которых толпились хорошенькие горожанки. Никола Бургиньон, как истый парижанин, принялся отвешивать поклоны и реверансы. Никиту же более всего привлекла лавка с выставленными гравюрами и эстампами. Так вот где, оказывается, можно купить те чудеса, коими он любовался у Прокоповича в Киеве! А деньги у Никиты были: Сонцев не скупился и каждому выдал кругленькие суммы на нечаянные расходы. Так что Никита сразу приобрел превосходные гравюры и эстампы картин Тициана и Рафаэля, Рубенса и Рембрандта.
— В Дрездене можно взглянуть и на подлинники великих мастеров,— заметила девушка, стоявшая за прилавком.
— А где сие позволительно?
Иноземный акцент немецкой речи Никиты показался, должно быть, девушке очень забавным, и она, улыбаясь, спросила:
— Господин из Силезии? Только там существует такая чудная смесь немецких, польских и чешских наречий.
— Совсем недавно,— поспешил уверитьдевушку Никита,— Я коренной силезец! Так где же можно увидеть сами шедевры?!
В этом вопросе было столько жара и увлечения, что маленькая продавщица рассмеялась:
— Как легко различить начинающего художника! —
И, став серьезной, доброжелательно пояснила: — Где же быть подлинникам, как не в королевском замке?
— Э, да кто меня туда пустит?— разочарованно пожал плечами Никита и направился к выходу, но девушка поманила его в полутемный угол лавки. Здесь, оглядываясь на хозяина, она прошептала:
— Тсс! Коль вы и впрямь художник, я помогу вам. Приходите сегодня вечером, к восьми, на бульвар Каштанов, спросите дом придворного поэта Иоганна Бессера.
— А как вас зовут?— вырвалось у Никиты.
— Грета Бессер, я племянница знаменитого поэта...— И девушка сделала шутливый книксен.
Никита в свою очередь попытался шаркнуть ножищей и отвесить Грете изысканный реверанс, коим столь тщетно обучал его Бургиньон.
