Иногда, высадив очередную понравившуюся ему пассажирку, Николай вспоминал сладкие мгновения любви Валентины Кротовой. Ничего нельзя было вернуть или исправить, но в памяти навсегда осталось только хорошее. А были в том романе не одни сладкие мгновения. Расставание с семейством Кротовых получилось скандальным. В конце 1990 года во время очередного субботника Николай обратил внимание на молодую табельщицу из их конторы. Звали ее Светланой. Было ей на вид лет 25. Закутанная до бровей в платок, в мешковатых рабочих брюках и бесформенной куртке она казалась чересчур скромной и незаметной. Если бы не ее черные глубокие глаза. Они притягивали Николая как магнитом. Его внимание не осталось незамеченным. Вскоре молодые люди весело переговаривались, стаскивая в кучу металлолома различный железный хлам. Оказалось, что Светлана жила в общежитии речников недалеко от самого модного в городе кинотеатра «Русь». Николаю не составило труда узнать и номер комнаты, и напроситься в гости.
Субботник закончился, как всегда, коллективной пьянкой с продолжением на квартире Кротовых. Когда все гости разошлись, а хозяин, по укоренившейся уже привычке, заснул за кухонным столом, Николай занялся любовью с Валентиной. Но усталость, алкоголь или мысли о другой женщине не давали любовнику до конца отдаться греховной страсти. Валентина изнемогала под ним в бесконечном оргазме, а у него никак не получалось достичь удовлетворения. Наконец, он прекратил бесплодные попытки и решил ехать домой. В такси разгоряченный незадавшейся близостью, он передумал и отправился в общежитие речников. Светлана встретила его как старого друга. После недолгих объятий в прихожей они оказались в ее девической постели, где он, наконец, и добился долгожданного удовольствия. Светлана удивительно подходила ему по темпераменту. Николая постоянно тянуло к ней. Хотелось делать ей подарки, баловать, носить на руках. Через две недели после первой ночи Николай купил у знакомого моряка 2 флакона французских духов со странным названием не то «Коко», не то «Куку». Духи, конечно, были сделаны где-нибудь в Польше, но ароматом обладали сказочным. Он был тонким, нежным, слегка сладковатым и каким-то зовущим. Один пузырек Николай подарил Валентине, а другой Светлане. И обе женщины наперебой завлекали его французским ароматом.
Привычка бывать у Кротовых была слишком глубока, и Николай снова и снова оказывался в постели Валентины. И каждый раз, разгоряченный старой подругой, спешил к новой. Были у него в этот месяц и обязанности перед женой Ириной, которая крайне нехотя одаривала его своими ласками. Николая это вполне устраивало. Силы его были не безграничны, и на всех троих могло их не хватить.
Слухи о его связи со Светланой распространились в порту. В начале декабря ничего не подозревающий Сергей во время очередного застолья начал подшучивать над страстью Николая к Светлане. Когда пришла пора ложиться в постель, у Валентины случилась настоящая истерика. Она кричала, не сдерживая голоса, что ради него пошла на обман мужа, этого святого человека, что готова была жертвовать благополучием семьи, а он — подлец — завел себе эту молодую безмозглую сучку. И хотя Сергей, как всегда, безмятежно спал и ничего не слышал, но сердобольные соседи, ловившие в эту ночь каждое слово, доносившееся из квартиры Кротовых, помогли ему почувствовать себя обманутым мужем. Все завершилось грандиозным скандалом между мужчинами, не переросшим в драку только потому, что Николай был явно сильнее Сергея. Но дружба их на том и закончилась. После этой истории за Николаем закрепилось клеймо Дон Жуана. Старые друзья теперь уже боялись приглашать его в гости, памятуя его вероломство по отношению к Сергею.
Связь со Светланой после этого тоже не заладилась. Она вознамерилась женить его на себе, придумав скороспелую беременность. Но Николай к тому времени уже доподлинно знал, что абсолютно бесплоден, и номер не прошел. Поняв, что допустила ошибку, Светлана пыталась слезами добиться прощения, но чары спали, и Николай никак не мог понять, что привлекало его раньше в этой невзрачной девице.
Все эти любовные перипетии никак не отложились в душе Николая, не вдохновили его ни на стихи, ни на прозу. Было в них что-то греховное, скотское. Сейчас в 1994 году, наматывая круги по ночному городу, Николай вспоминал то сытое спокойное время с некоторой грустью. Все события четырехлетней давности казались окутанными легким романтическим налетом. Молодость уходила, оставляя щемящее чувство ностальгии…