Вот это самое свойство Алины Яковлевны – страсть
Статей оказалось две, причем с фотографией. Там были изображены два человека в белых халатах, низко надвинутых шапочках и марлевых масках. Эти двое склонялись над чем-то, лежащим на столе и тоже накрытым белым. Лица персонажей разглядеть было невозможно, однако заметка под снимком уверяла, что операцию проводят молодые талантливые хирурги N-ской больницы города Горького Г. П. Налетов и С. Е. Кавалеров, которым по плечу любые дела, от удаления аппендикса до, скажем, трепанации черепа, и, если бы все молодые врачи в нашей Советской стране были таковы, проклятые империалисты давно передохли бы от зависти.
Альбина с изумлением прислушалась к собственному сердцу, которое, как всегда, почему-то чрезвычайно глупо забилось при упоминании фамилии Налетова. И, главное, Г. П. Хотя, конечно, это был другой Налетов – тот самый, знаменитый, светило отечественной хирургии, начинавший свою блестящую карьеру в Горьком, ныне – Нижнем Новгороде. Про С. Е. Кавалерова Альбина слышала впервые в жизни и решила, что он попал на снимок случайно, просто как коллега великого человека. Однако вторая статья, пусть и без фото, заставила ее переменить мнение, поскольку целиком посвящалась этому самому Кавалерову. Называлась статья «Врач-убийца». Кавалеров и был врачом-убийцей! Несколько раз во время его операций умирали люди, и никто, конечно, ни в чем не обвинял врача: бывают случаи, когда медицина бессильна, – однако вдруг стало известно, что несчастные умерли от болевого шока. Сначала подозревали анестезиолога, но вскоре выяснилось, что виноват Кавалеров, который похищал морфий и разбавлял эфир. Или делал что-то подобное с обезболивающими препаратами – в статье об этом было написано весьма туманно. Почему и как разоблачили Кавалерова – умалчивалось вообще. Просто – «выяснилось, что…». Заканчивалась статейка многообещающе: «Врач-убийца понес заслуженное наказание!»
Когда Альбина дочитывала статью, вошла Алина Яковлевна.
– Да что ж тебя ничего не заставишь делать! – воскликнула она плачущим голосом. – Опять расселась! Опять читаешь!
– Кстати, ты могла бы заметить, что я не сижу, – обреченно вздохнула Альбина, вволю наслушавшаяся в своей жизни рассуждений на тему: «Лень раньше тебя родилась!» – Но тут столько всякого старья, которое я не решаюсь без тебя выбрасывать… Эти бумажки, надеюсь, мы больше не будем хранить?
Альбина потрясла в воздухе пожелтевшими страничками – и нахмурилась при виде судороги, исказившей лицо матери.
Да что такое? Что она опять не так сделала?
Алина Яковлевна нагнулась, двумя пальцами подняла с пола целлофановую обертку, в которой хранились вырезки, и с брезгливым выражением сунула ее в коробку, предназначенную на выброс.
– Выкинь к чертовой матери, – сказала оскорбленным тоном. – Тем более что это все, что осталось от твоего папаши… кем бы он ни был!
– Эй, проснитесь, хватит вам храпеть!
Сердитый оклик вырвал Альбину из оцепенения.
Проснитесь? Она разве спала?
С трудом распрямив затекшую шею, подняла голову, которая, оказывается, лежала на плече отца Афанасия. Тот протер глаза – очевидно, тоже вздремнул, – однако вид у него был насупленный, и Альбина поняла, что ее поведение сурово осуждается. Ведь на дворе последний день Великого поста, а она – голову на плечо! И кому?! Но, с другой стороны, – аще в дорозе, аще в болести…
Покончив с моральными терзаниями, Альбина глянула в окно – и чуть не вскрикнула, увидав дикую картину. «Газель» стояла посреди реки… ну, предположим, речки шириной метров пятьдесят, но все равно – посреди. Серая вода морщинилась под ветром, течение густо гнало шугу, а сверху сыпался мелкий колючий снежок.
– Что случилось? – испуганно спросила Альбина. – Почему мы не едем?
– Все! Приехали! – буркнул водитель. – Мотор заглох!
Священник перекрестился.
– А мы вообще-то где? – тупо поинтересовалась Альбина. – Что-то я ничего не пойму. От города далеко? Может, вернуться и позвонить?
Шофер глянул так, что она поперхнулась.
– Спать надо меньше! Мы уже четвертый час в пути. Приехали, можно сказать! Десять кэмэ до поселка осталось, а оттуда до Синички рукой подать. И вот – надо же! Тут, бывало, с маху перелетывали, а уровень воды из-за шуги поднялся – ну, я и сел.
Он потерзал стартер:
– Вот, видите?
Пассажиры ничего не увидели, зато услышали некое жалобное чиханье и чавканье с подвыванием.
– А… теперь как? – осторожно полюбопытствовал отец Афанасий, поглядев на часы. – К обедне-то успеем? Чтобы там обернуться – и всенепременно быть ко всенощной в обители!
