До Кашина добрались благополучно, избегая больших задержек. Там их уже ожидали представители уездной власти и приехавший по такому случаю тверской епископ Арсений. Отслужили молебен, народ съехался и сошёлся, откуда только мог добраться. Там, в Кашине, Скрипицин понял, каким духовным сокровищем обладает.
За ужином, беседуя с епископом, обратился к нему с просьбой благословить постройку каменного храма. От самого первого, выстроенного Роем и его воинами-плотниками, не осталось и следа. Заменивший первый храм, тоже деревянный, построенный в 1586 году, находился в плачевном состоянии. Арсений пообещал рассмотреть письменное прошение помещика и дать положительное заключение.
– А материально, уважаемый Николай Дмитриевич, потянете? – интересовался епископ. Строительство требует большого напряжения, и не только от вас, но и от всего сельского общества.
– Понимаю, – согласился Скрипицин. – Думаю, нам по силам возвести достойный храм. Божонка строится, и мы осилим. Вопрос с кирпичом решим. О’Гильви помогут и Ростислав Турчанинов, имеющий опыт подобного строительства, да и, как вы изволили сказать, общество в стороне не останется.
Утром Скрипицины продолжили путь в родной Шёлдомеж. Народ встречал их на дальних пределах. Еще не видя чудотворный образ, люди неистово ликовали и молились. Наблюдая эту картину, Николай Дмитриевич не мог сдержать слез, следом за ним прослезились все дети, без исключения. Старый храм приветствовал въезд в село Богоматери звоном единственного колокола, другие за ветхостью требовали починки или даже замены.
С наступлением устойчивого тепла началось строительство каменного храма. Тогда ещё никто не знал, каким долгим окажется строительство. Храм завершат только к середине XIX века. И снова в долгострое увидят происки Болотея. Кирпич размок под дождём – виноват Болотей, в укрепляющем растворе оказалось недостаточно извести, не насобирали необходимое количество куриных яиц, снова – происки Болотея. Но это будет позже, а пока народ радостно ожидал въезд в село живописной явленной иконы, удивительной и чудотворной.
Перед главой семейства очень быстро встал вопрос: как быть с иконой дальше? Держать ее в барском доме представлялось возможным только пока господа в Шёлдомеже. При них чувствуется барская рука и барский догляд. Но как поступить осенью, когда они возвратятся в Москву? Долго думал Николай Дмитриевич и решил завещать икону всем наследникам, которые уже имели свои поместья неподалёку от Шёлдомежа. А чтобы никому из детей не было обидно, установил очередность передачи иконы от одного к другому. К осени все семейные дети разъедутся по своим имениям и икона всегда будет под присмотром.. Получалось, что у каждого наследника Богоматерь пробудет в доме немногим больше месяца. Спустя некоторое время глава семейства сделал примечание в завещании на случай, если возникнут распри среди его детей: передать икону в храм села Шёлдомеж. На том и заверил слова собственноручной подписью.
Долго не получалось закрепиться образу явленной Богоматери в одном месте, постоянно она странствовала: из Шёлдомежа отправлялась в Сысоево, оттуда в Воскресенское, затем оказывалась в Голенищево, радовала жителей Кашина, Сонкова, Бежецка, Красного Холма. Завершив круг, отправлялась путешествовать заново. Везде встречали ее с любовью и радостью. Пожертвования шли на украшение иконы. Так появилась серебряная, местами позолоченная риза, украшенная радующими глаз камнями, два из которых были драгоценными. Убрус Божией Матери и Богомладенца украсили жемчугом, отчего икона стала еще торжественнее и величественнее.
Когда Наполеон всей своей силой подошел к Москве, о Шёлдомежской иконе вспомнили и обратились к ней с молитвами о помощи, размышляя о том, что неспроста Заступница явилась на их межу, не иначе как предвидела, что скоро понадобится России ее покровительство и защита. В ту пору служили молебны и в доме Скрипициных, и в стареньком деревянном храме, а старушки меж собой стали поговаривать, что из болот всё чаще слышится гулкий бой бубна, нагоняющий тревогу, а из леса к селу выходят незнакомцы, неопрятно одетые, с лицами, почти полностью заросшими волосами, словно пни зеленым мхом. Выйдут к выгороде, постоят, посмотрят на храм – и снова уходят в лес. Тогда и решили, что небезопасно переносить икону с места на место, а правильнее отдать светлый образ Заступницы в Божий храм, где она будет находиться под защитой её сына – Иисуса Христа.
Главными претендентами на владение иконой оставались сыновья покойного к этому времени Николая Дмитриевича и его супруги Марии Якимовны – Елевферий и Петр. Если первый склонялся к тому, чтобы отдать образ в храм как можно быстрее, то второй давил на то, что, передав икону священникам, Скрипицины останутся простыми прихожанами и не смогут обращаться к ней с просьбами и молитвами в любое удобное для них время:
– Ты, братец, и без того более других держишь образ у себя, чем вызываешь неудовольствие у братьев и сестер!