Так и ушел прочь, ругая себя и коварного обманщика. Понял Петр Николаевич подлость своего поступка лишь тогда, когда народ стал собираться возле его дома, грозя разнести его в щепки. Посмотрев в окно, заметив в толпе незнакомые лица, осознал наконец свою вину: «Господи, спаси и оборони! Не помышлял я о подобном. Видимо, смутой решили воспользоваться Болотеевы слуги!».
Долго гудело село, не утихая с утра до поздней ночи. Не раз Петр Николаевич покаялся в совершенном грехе, не спал, перестал принимать пищу, слег и не мог успокоиться до момента кончины. После его похорон люди стихли, считая, что смерть стала наказанием этому лживому, корыстному человеку, шедшему на поводу личной гордыни.
Bcё имeниe Пeтpa Cкpипицинa пocлe eгo cмepти былo пpoдaнo зa долги с аукциона пoмeщикy села Кой кaмep-юнкepy Hикoлaю Ивaнoвичy Пoнoмapёвy, тaк кaк зaкoнный нacлeдник пpoдaннoгo имeния, poднoй плeмянник пoкoйнoгo, дoлгoв дяди нa cебя нe принял и oт наслeдcтвa oткaзaлcя, o чём и зaявил oтделению Kaшинcкoгo зeмcкoгo cyдa.
Oтнocитeльнo жe poдoвoй, блaгocлoвeннoй Бoжиeй Maтepи Шеcтокoвcкoй oн в тoм жe заявлении написал, чтo пpeдocтaвляет eё в coбcтвeннocть Шелдoмeжcкoй цepкви. Oтдeлeниe Kaшинcкoгo земcкoro cyдa, coглacнo cдeлaннoмy зaявлeнию, пepeдaлo икoнy в Шелдoмeжский храм.
Как только Николай Иванович Пономарев приобрел посредством аукциона Шёлдомеж, сразу же попытался разобраться в перипетиях, связанных с явленной иконой. Размышляя о дальнейшей судьбе святого образа, он неожиданно пришел к умозаключению, что раз поместье теперь принадлежит ему, то и судьба чудотворной иконы во многом зависит от его воли. Почему бы, например, не перенести икону в его родовое село Кой? В их славной Троице, как весь Койский околоток называет Троицкий храм, Матери Божией будет самое достойное место, Церковь, окутанная заслуженной славой, имеющая давнюю историю, построена ещё во времена Петра Великого. Во всей губернии подобных по красоте и величию храмов еще поискать! Так не правильно ли было бы укрепить славу их Троицы ещё и обретением чудотворного образа Богородицы?
Размышляя, пришел к выводу, что надо съездить в Шёлдомеж, прихватив с собой представителя земства. Подумав, решил, что самая подходящая кандидатура – Иван Пахомов. Иван Михайлович – мужик грамотный, деловитый и сообразительный. Выехали следующим утром, не дожидаясь, когда рассеется утренний туман. Дорога была неблизкая, но хорошо знакомая. Ехали не спеша, обсуждая разные насущные дела. Пономарёв решил поделиться своими соображениями насчет иконы:
– Я вот размышляю, что было бы правильным похлопотать насчет передачи чудотворной иконы из Шёлдомежа в Кой, в нашу Троицу.
Барин внимательно смотрел на Пахомова, но тот не спешил с ответом. Было видно, что мужик размышляет. Когда до Шёлдомежа оставалось не больше трёх верст, Пахомов встрепенулся и глядя куда-то поверх головы хозяина, медленно произнес:
– Барин, а по совести ли будет отобрать у Шёлдомежа ее святыню? Не по-варварски ли выйдет? Думается, не по-православному получится! Уж не гневайтесь на мои слова. Говорю, что сердце подсказывает.
Забыл Пономарев о своих думках, согласился с мужиком, решив, что не может осквернить таким поступком храм родного села. А икона пусть останется в Шёлдомеже, которое тоже принадлежит ему. Пройдет время, изменятся обстоятельства, и будет видно, как поступить. Если вспомнить историю их храма, то тоже не сразу сроднилась Троица и помещики Пономарёвы. Прошли многие годы, прежде чем стали Пономаревы в Кою своими. Прежние владельцы Нелединские постепенно делались для крестьян села и прихода их храма сначала бывшими, а затем и вовсе чужими. Недаром говорят, что время лечит, а утро вечера мудренее.
Заметив в барине перемену, Пахомов, отвернувшись в сторону от Пономарева, довольно улыбнулся и стал погонять лошадок. Подъзжая к Шёлдомежской церкви, барин озвучил свое решение:
– Назначаю тебя, Иван, своим доверенным лицом в вопросах святой иконы!
Пахомов, польщенный доверием барина, согласно кивнул. Он был готов приложить все свои силы на сохранение Богородицы в храме села Шёлдомеж. Так внешне незамысловато решилась судьба главной иконы Верхнеситской межи. Вскоре были составлены и зарегистрированы необходимые документы, включившие икону Божией Матери Шестоковской в списки имущества Воскресенского храма села Шёлдомеж. С той поры перестали в селе появляться неизвестные странники из лесов и болот, даже знахарки, продолжающие дело Богумилы, часто посещающие по своим надобностям окрестные леса, перестали говорить о встреченных незнакомцах, а если кто и упоминал о последователях Болотея, то только для того, чтобы призвать к порядку расшалившихся детей:
– Не будешь слушаться, заберет тебя Болотей в свои бескрайние владения!