Стражник полез за пазуху и выудил свежий приказ, на котором от спешки смазались чернила. Кассий пробежал бумагу глазами и чуть не лишился языка от такой наглости – это был приказ о его аресте, собственноручно подписанный капитаном гавани.
С полудня события на Лакосе стремительно набирали обороты. Синий стяг, который полоскался в гавани, понаделал немало разговоров. Услышанное Кассием скоро стало достоянием всего Города, и через час уже говорили, что какой-то отважный моряк ночью затопил у Соколиной горы суденышко, прямо на фарватере, так что нынче десять кораблей были заперты в гавани. Передавали даже невесть откуда взявшиеся подробности.
Правда, что затевали нежданные гости – готовился ли большой набег на Город или куда еще – об этом пока только строили догадки. Что намеревается делать с пиратским флотом градоначальник, чудесным способом избавленный от беды, тоже было неизвестно. Сам капитан, едва не сгоревший нынешним утром, ни о каких пиратах слышать, понятное дело, не хотел. Не было ему до них никакого дела, тем более, что опасность, как говорят, уже миновала. Теперь Лунь проклинал Расина с Кассием вместе взятых, и лихорадочно подсчитывал убытки, отчего зверел на глазах. О происходящем в Городе он узнавал от своего привратника, который боялся показаться лишний раз на глаза.
– А пираты-то, говорят, и впрямь есть… – бормотал слуга.
– Чихать я на них хотел! Синий стяг в гавани все еще висит?
– А как же… Никто не снимал.
– Вот и пусть себе висит. Сами пусть себя защищают, им же первым надо. Где Ламио?
– Не могу знать… Не показывался с вечера.
– Явится – вон вышвырну!
– Так… ваша милость… Пираты же!
– И что теперь?!
– Они ведь из гавани-то уйти могут. Не на кораблях, так пешком – берега-то с другой стороны пологие!
Лунь застыл на месте, только сейчас осознав, о чем толковал ему слуга. Да, пираты… Пираты на Лакосе. Что-то ведь такое говорил этот сумасшедший, его светлость… Мысли зароились в голове, и уже через минуту Лунь соображал, что вся эта история может обернуться весьма и весьма скверно. Если в Соколиной горе и вправду пиратские корабли, то они войдут в Город. Сколько их – пять, десять? Какое оружие? Кто осмелился? И с чего вдруг? Соколиная гора…
– Соколиная гора, – прошептал Лунь. – Так ведь Кассий…
Да, Кассий просил ее дня три тому назад. А потом сказал, что скоро они перестанут беспокоить капитана своими просьбами. Кассий Асфеллот. И очень может быть, что гавань он просил для другого Асфеллота. А другим сейчас вполне может быть…
Лунь в изнеможении опустился на ступеньку лестницы, припоминая все последние события.
– Где князь? – слабо спросил он.
– Какой еще князь? – не понял привратник.
– Да который тут был… Это молодой Ланелит, короля Алариха племянник… Что глаза вылупил? Он и есть. А король местоблюститель здешнего престола, по сыну-то. Ох ты, господи, все одно к одному!
– Так ведь это его господин Кассий выслеживал!
– Ты откуда знаешь? А, впрочем, все равно. Надо бы ему передать…
– Что, ваша милость?
Вчера вечером Ламио сунул ему на подпись какое-то указание – Ванцера бегло прочитал его и разругал секретаря в пух и прах, что опять лезет не в свое дело. Ламио, запинаясь, объяснил, что в четвертом отряде, который должен наутро заступить на стражу в Арсенал, не хватает людей – троих, кажется… Надо бы заменить вторым отрядом. Когда Лунь спросил, почему поздно доложили, секретарь не нашелся, что ответить. Ванцера тогда подумал, что щенок в своей рассеянности позабыл про все, теперь боится кары. Указание он из важности велел оставить у себя, да и сам вопрос показался ему пустяковым – кому он там нужен, этот Арсенал, уже столько лет… Бумагу Лунь все-таки подписал, только передать секретарю забыл. Что там Ламио сдалось в этом отряде? Несли бы стражу как есть…
Так нет ведь, неспроста. Ванцера, перебирая седые волосы, стал припоминать, кто служил в отряде. По именам он их не знал, больно нужно было, это секретаря забота, а вот на лицо припомнил. Второй отряд… Самый старый, сплошь из «упертых ослов», который был набран еще при предшественнике Луня, прежнем градоначальнике. А четвертый отряд… Там трое Асфеллотов. Да, попадались на глаза, да Ванцера значения не придавал. Когда их набирали, никому дела до того не было. Зато теперь… Теперь этот самый отряд несет стражу, да не где-нибудь, а…
– Что передать-то, ваша милость?
– Да чтобы в Арсенал не ходил… На воротах болтаться будет, как пить дать…
Зубчатая стена, вросшая от старости в землю, поднималась горными уступами от восточного берега Города на главную его высоту – Арсенальную гору. Некогда стояла здесь главная цитадель легендарной крепости Старых ветров, отрогами которой были Вальсар, гора Парус и сооружения Прибойного вала. От имени крепости и пошло название торговой и ремесленной улицы, застроенной домами купцов и мастеров цехов, служивших на здешних верфях и оружейных складах.
Улица забирала вверх, потом сменилась известняковой лестницей, а оттуда вывела к площади с часами, на циферблате которых золотом была выложена роза ветров. Здесь начинался сам форт Арсенал.