– А то значит, что есть у меня кой-какие вопросы. И если найдется тот, у кого на них есть ответы, за ценой дело не станет.
– Дешево купил – дороговато продаешь.
– А ты походи по рынку, поторгуйся, может, где дешевле сыщешь.
Фиу снова ускорил шаг, но Арвил вцепился в его плащ.
– С-стой, грязный торгаш! Послушай, Лэм, то, что зашито в поясе, тебе даром не надо, понял? Не сумеешь примениться, без пользы выйдет!
Лэм вырвал плащ у него из рук.
– А если кто другой заплатит? – с расстановкой спросил он. – Как мыслишь, Арвил, сторгую или нет?
– Правду говорят, что в тебе кровей намешано, как в дворняге, – прошипел Арвил. – И Лэмов, и Гэльсов-знахарей, которые чернее ночи. Чувствую – их кровушка играет!
От этих слов что-то бесшумно взорвалось у Лэма в голове. Чародей отшатнулся и ринулся прочь. Арвил пытался бежать за ним, кричал, но Фиу не слышал. В ушах оглушительно звенело на все лады. Редкие прохожие оборачивались вслед молодому человеку, похожему на монаха, что стремительным шагом, не гожим его виду, проносился мимо.
В переулке у Круглой площади он начал приходить в себя – опустился на ступеньки какого-то дома, сложил руки на коленях и глубоко вздохнул.
– Ну и дурак ты, Фиу Лэм, – прошептал он себе. – На кого обиду спустил – на старого вора! Ладно бы почтенный колдун оскорбил, а то…
В стороне переговаривались несколько голосов. Лэм, переваривая обиду, не сразу и понял, что странного в них было, а потом узнал древнелафийский язык. Наречие это на простых улицах звучало редко. Вот окликнули кого-то, и Фиу вздрогнул, услышав имя «Лоран». Лоран-Змееныш, так называл кого-то Арвил! Чародей поднял голову.
Под ближайшей аркой стояли двое, облаченные в цвета городской стражи, да только простым стражникам до них было как до небес. Светловолосые, стройные, изящные – только Фиу тем не удивишь. У себя на родине он вдоволь на таких насмотрелся, чтобы не узнать Асфеллотов.
Один из них, поменьше ростом, скользнул по Лэму зелеными глазами и, заметив внимательный взгляд Фиу, небрежно бросил:
– Я не подаю, – и отвернулся.
Ветер усиливался, закручиваясь в узких улочках. Из гавани доносило водяную пыль. Жестяные вывески над дверями лавок и харчевен раскачивались с жалобным скрипом, готовые слететь с петель.
Фиу вернулся во дворец, так и не поняв, удачно прогулялся или нет. По крайности, ничего не потерял…
Говорят, у короля Алариха славная библиотека. «Пойду посмотрю», – решил Лэм и свернул в южное крыло Ла-Монеды.
Коридор привел в фамильную галерею владельцев дворца.
Знаменитая шпалерная развеска, где висели портреты всех королей, когда-либо правивших Лафийским архипелагом: по левую руку, снизу – все Асфеллоты, по правую, выше – Ланелиты. Фиу шел, поглядывая то на высокомерные лики зеленоглазых властителей, то на открытые, синеокие лица выходцев из Люмийского княжества, спокойно взиравших на свергнутых тиранов.
Последним справа был портрет молодого человека, похожего на князя Расина. Позади виднелись мачты кораблей. Свежим ветром трепало льняные волосы. Казалось, он вскочил на борт судна и стремительно обернулся, чтобы послать уходящему берегу последний привет. А затем отправиться в плавание, из которого уже не вернется. Это был Серен Ланелит.
Напротив портрета сидел кто-то в одежде Расина.
Осанка еще принадлежала князю, а все остальное девалось куда-то… Лэм подошел, неслышно ступая по ковру, и холодок скользнул по спине. Странный незнакомец поднял на Фиу слезящиеся бесцветные глаза и через силу улыбнулся. От болезненной гримасы сухая кожа натянулась на скулах.
– День добрый, Фиу, – чуть слышно проговорил он, закашлялся и поднес ко рту платок, отер кровь.
У Лэма потемнело в глазах.
– Ваша светлость…
– Знаю, неважно выгляжу, – сипло ответил Расин. – Съел что-то вчера за ужином… Отвык от здешней пищи… Ничего… Пройдет…
Князь оперся о подлокотник кресла и тяжело поднялся. Лэм кинулся поддержать, но Расин вяло отстранил его. Фиу остановившимся взглядом проводил костлявую пясть. Серебряный перстень с бирюзой скользил на иссохшем пальце.
– Отвык от здешней пищи, – шепотом повторил Лэм, глядя вслед Расину, еле передвигавшему ноги. – Что ж это делается… Ведь еще вчера все было хорошо…
Чародей ринулся по галерее к выходу, на ходу вспоминая, что взял с собой из лекарств.
От волнения Лэм почти бежал, и едва не полетел на пол, зацепившись краем одежды о какой-то крюк. Тонкая ткань с легким треском разошлась. Фиу приостановился и сорвал клочок с золотой птичьей лапки, украшавшей ножки стола. А когда поднял голову, поймал на себе пристальный взгляд того самого стражника.
Лоран стоял, облокотившись о постамент статуи, и смотрел на Лэма. Он узнал монаха, сидевшего на ступеньках дома, и теперь гадал, что ему понадобилось в королевском дворце. «Неужто князя отпевать? – екнуло у него. – Уже?»
– Эй, вы, – облизнув губы, сказал Ласси. – Позади, на полке, кувшин стоит. Не сочтите за трудность принести. Что-то в горле пересохло.