Дверь кельи под самой крышей Свиточной башни не была заперта. Лэм заглянул в пустую келью, потом вошел.
Поздний закат из окна, как полог, надвое делил комнатку. От порога стояла тень, а на место Паломника ложился мягкий золотистый отсвет.
В изголовье постели лежала одежда. Темно-серая ткань сильно полиняла и вытерлась, остались пятна от травы – живя в лесах, за вещами трудно уследить. Но даже сейчас заметно, какое доброе полотно. Лэм не удержался и отогнул край сложенного плаща. Так и есть – строчка ювелирная, сразу видно хорошего портного. На Расина не хуже шьют. Пальцы кольнуло остатками серебряной нити.
– Вы что-то забыли здесь, сударь? – послышался хрипловатый голос.
Фиу обернулся.
– Добрый вечер, брат Паломник. Прошу извинить мое вторжение…
– Ради бога, – не слишком дружелюбно ответил Паломник и прошел к столу.
– Мы гости настоятеля монастыря. Вы, наверное, слышали.
– Я рад служить гостям настоятеля.
Лэм кивнул на раскрытую книгу и перо с чернильницей:
– Вы владеете старыми языками?
– Откуда? Переписывать – большого ума не надо, сударь.
– Значит, не владеете… Странно, мне послышался в вашем голосе акцент, правда, очень легкий, с которым говорят далеко от Лакоса, – на это Паломник ничего не ответил, и Лэм продолжал: – Надо же, подлинник. А переписывать с оригинала доверяют немногим.
– Не слышал, – Паломник сел за стол, придвинул книгу и письменный прибор, всем видом показывая, что должен работать.
Фиу не спешил уходить. Он стоял рядом, не спуская глаз с перепончатых ладоней Паломника, на которые тот натягивал рукава синей рясы.
– История и право власти Светлых морей, – заметил Фиу, глянув на разворот страницы. – Какое совпадение… Представьте себе, я совершенно случайно стал обладателем одной вещи… реликвии, которая имеет прямое отношение и к тому, и к другому.
– Тогда это, безусловно, очень важно для вас, – плохо очиненное перо скрипнуло по бумаге. – Но я не понимаю, какое дело может быть до этого бедному монаху.
– Думаю, дело все же есть. – С этими словами чародей вытащил из кармана и положил на стол тусклый перстень с серым, точно запыленным, камнем.
Паломник сидел против окна, и в закатном свете Фиу увидел, как изменилось его лицо. На миг даже показалось, что через лягушачье обличье сейчас проглянет другой лик… Но в следующее мгновение Паломник поднял круглые глаза. Смотрел он совершенно бесстрастно.
– Это что?
– А вы, стало быть, не знаете.
– Стало быть, нет, сударь. И снова спрашиваю, зачем вы сюда явились.
– Хочу поговорить с вами. О вас.
– А я не расположен говорить о себе ни с вами, ни с кем бы то ни было. – Паломник снова взялся за перо.
– Прошу извинить за беспокойство, – еле сдерживаясь, ответил Фиу Лэм. – Я понял свою ошибку. Зря явился сюда сам – мне следовало попросить об этом князя Расина.
С этими словами чародей двинулся к двери. У порога он обернулся в последний раз. Паломник сидел, уронив голову на руки.
– Стойте, – глухо сказал он. – Кем вы приходитесь Расину?
– Старый друг.
– Его светлости весьма повезло с друзьями, нечего сказать… – устало заметил Паломник.
– Это правда, – просто ответил чародей. – Мне можно сесть?
Его собеседник глянул через плечо, и впервые улыбнулся.
– Вы просите разрешения? У меня? А если я скажу – нет?
– Я не двинусь с этого места, даже если вам будет угодно говорить до утра, – в голосе Лэма не было и тени насмешки. – Но тогда мне придется не спать вторую ночь подряд.
Паломник пристально смотрел на него, словно проверяя, всерьез ли тот говорит.
– Что ж… Будь по-вашему, сударь.
