…Через четверть часа после того, как Кассий занял свой пост у колонны, куранты на Рыбачьей башне пробили двенадцать. Тут к Кормчему дому подлетел какой-то молодой оборванец, по виду – матрос. Этот уж точно долго здесь не задержится. Но дверь, странное дело, распахнулась, и моряк скрылся в особняке.
Два последних дня выдались богатыми на события даже для стольного города. Гавань то открывали, то закрывали, ночью шли драки – до резни доходило, утром над побережьем подняли синий стяг, а часа в два пополудни заполыхал Кормчий дом. Мигом сбежалась толпа, замелькали ведра с водой. Дверь распахнулась, из особняка вылетели привратник и кухарка. Больше никто не показывался.
Кассий стоял, исподлобья глядя на пылающий дом, и так поглощен был ожиданием, что не заметил, как кто-то дергал его за рукав.
– Сударь, оглохли, никак? – Асфеллот, вздрогнув, обернулся. Позади него чумазый бродяга протягивал клочок бумаги.
– Вам записку велено передать, – хлюпнув носом, доложил он.
– От кого? – спросил Асфеллот.
– А я почем знаю! – бродяга вытер нос. – Велели да и велели, ползолотого дали…
Неужели Лоран?
Не слушая его, Кассий брезгливо взял клочок, расчеркнутый чернилами, которыми торгуют на каждом углу разносчики мелкого товара:
Кассий в ярости скомкал и отшвырнул записку, разразившись ругательствами на своем языке. Тут к нему взъерошенным петухом подлетел Ванцера:
– Ваших рук дело?! Ваших! Да тушите же быстрее, злодей проклятый, вам это просто так не пройдет! – клокотал он, тряся Асфеллота за воротник.
– Успокойтесь, много не сгорело! – рыкнул Кассий, пытаясь высвободить шею. Но Лунь вцепился в него бешеной хваткой: когда дело касалось его имущества, силы Ванцеры утраивались. Наконец Асфеллот отшвырнул капитана.
– Как вы выбрались? – спросил он, поправляя ворот.
– Не ваше дело! – огрызнулся Лунь. – Вы навели на меня этого полоумного, он меня едва не прикончил!
– Вы не про его светлость, часом?
– Ха, представьте себе!
– Так я и понял, что это он, – спокойный тон, каким Кассий произнес это, окончательно вывел Ванцеру из себя. – И как же вы спаслись?
– У меня все продумано, не то, что у вас, безголовых, – полным яда голосом ответил Лунь. Асфеллот, приподняв бровь, внимательно смотрел на него. – Чего уставились, как баран на новые ворота? Сами знаете, каков пост занимаю, дурак я, что ли, мышеловку в своем доме устраивать!
– Ах, так у вас там потайной ход? – спросил Кассий.
– Был потайной, теперь каждая собака знает, – отрезал Ванцера.
– А его светлость вышел тем же ходом? Гм…
– А вы, милостивый государь, сейчас объясните мне, что здесь устроили, сию же минуту! Какие-то пираты, какие-то тайны, а я, первое лицо в Городе, узнаю обо всем последним! Слышите, вы!
– Еще чего, – ответил Асфеллот.
И, оттолкнув орущего Ванцеру, Кассий покинул площадь перед Кормчим домом. С улицы Морских заступников он свернул к Чайке, намереваясь встретиться с родичами. Однако, едва он прошел арку, за которой виднелся столб с серебряной фигурой птицы, то налетел на двух стражников.
– Дайте пройти, – уже не скрывая раздражения, бросил Кассий.
– Господин Авелард?
– Приятно, что меня узнают на улицах. Я спешу, уважаемые.
Стражник полез за пазуху и выудил свежий приказ, на котором от спешки смазались чернила. Кассий пробежал бумагу глазами и чуть не лишился языка от такой наглости – это был приказ о его аресте, собственноручно подписанный капитаном гавани.
С полудня события на Лакосе стремительно набирали обороты. Синий стяг, который полоскался в гавани, понаделал немало разговоров. Услышанное Кассием скоро стало достоянием всего Города, и через час уже говорили, что какой-то отважный моряк ночью затопил у Соколиной горы суденышко, прямо на фарватере, так что нынче десять кораблей были заперты в гавани. Передавали даже невесть откуда взявшиеся подробности.
Правда, что затевали нежданные гости – готовился ли большой набег на Город или куда еще – об этом пока только строили догадки. Что намеревается делать с пиратским флотом градоначальник, чудесным способом избавленный от беды, тоже было неизвестно. Сам капитан, едва не сгоревший нынешним утром, ни о каких пиратах слышать, понятное дело, не хотел. Не было ему до них никакого дела, тем более, что опасность, как говорят, уже миновала. Теперь Лунь проклинал Расина с Кассием вместе взятых, и лихорадочно подсчитывал убытки, отчего зверел на глазах. О происходящем в Городе он узнавал от своего привратника, который боялся показаться лишний раз на глаза.
– А пираты-то, говорят, и впрямь есть… – бормотал слуга.
– Чихать я на них хотел! Синий стяг в гавани все еще висит?
– А как же… Никто не снимал.
– Вот и пусть себе висит. Сами пусть себя защищают, им же первым надо. Где Ламио?
– Не могу знать… Не показывался с вечера.
– Явится – вон вышвырну!
– Так… ваша милость… Пираты же!
– И что теперь?!
