- Я её ни в чём не подозреваю, - я попытался пробиться через его упрямство. С тем же успехом я мог разговаривать со стеной. Горох меня не слышал. – Ладно… в таком случае подпишите мне хотя бы бумагу, что в случае необходимости разрешаете мне привлекать людей и действовать на своё усмотрение.
- Это запросто! – государь затребовал себе бумагу, перо и чернила и быстро написал мне следующее: «Сыскному воеводе Никите Ивашову дозволяю учинять всё належное в интересах следствия, аки выразителю воли моей. Горох».
- Спасибо, Ваше Величество, - я подождал, пока чернила высохнут, сложил бумагу и убрал её в планшетку. Я не знаю, каким ещё боком к нам может повернуться это дело, а потому подстраховываюсь на всякий случай.
- С Богом, участковый, - он ненавязчиво указал мне на дверь.
Я никак не мог смириться с его упрямым нежеланием мне помогать. И это государь, который всегда принимал активное участие в наших делах! Иногда, пожалуй, даже слишком активное. Когда я пришёл к нему с этим перстнем, он что-то понял – что-то, доступное лишь ему одному. И потому старается максимально огородить свою тайну от нас.
Когда я вернулся в отделение, было часов одиннадцать утра. Дурацкое время: завтракать уже поздно, обедать – рано, а у меня с утра маковой росинки во рту не было. Ягу, однако, невозможно было застать врасплох.
- Сокол ясный, чайку с пирожками? Пока ты следствие вёл, я ужо расстаралась.
- Спасибо, бабуль, - я вымыл руки и сел за стол. В чём-то бабка права: потрясения на нас сыплются, как из рога изобилия, и если я на каждое из них буду терять аппетит, меня самого скоро вынесут. К тому же Яга так хорошо готовит, что у меня в процессе поедания её стряпни всегда улучшается настроение. Бабка налила нам чай и уселась напротив меня. Аромат свежей выпечки заполнял горницу и наверняка просачивался во двор.
- Митеньке да стрельцам я ужо выдала, - правильно истолковала мой красноречивый взгляд наша домохозяйка. – Ешь, Никитушка, тебе дело продолжать. А ужо опосля обмозгуем…
Я кивнул и сцапал с блюда первый пирожок. С грибами и луком, кстати. Вот разве мог я в своём мире, среди электрических духовок и газовых плит, подумать, что столько запредельно вкусной еды можно приготовить в русской печи? Некоторое время мы молча жевали. После, наверно, пятого пирожка я отодвинул от себя блюдо.
- Очень вкусно, - я тепло улыбнулся бабке, она просияла.
- Льстец!
- Нет, правда.
- Ну что, касатик, теперь рассказывай, что выведал. Правда ли, насчёт стрельцов-то?
- Правда. Их нашли совсем рядом с западными воротами, у обоих отрублены головы. Судя по всему, убили их прямо там, на земле лужа крови.
- Драка была?
- Непохоже. Трава не примята, следов борьбы не видно. Я уж не стал пока Фоме говорить, но меня это тоже насторожило. Не может такого быть, чтобы стрельцы без борьбы жизни свои отдали. Что-то тут не связывается. И потом, бабуль… это просто тела без голов. Мы их даже опознать толком не смогли. Одного Фома узнал – у того пальца на руке не было, а вот насчёт второго не уверен. Мало ли кого похожего в стрелецкую форму нарядить можно.
- И то верно, - согласилась Яга. – Помнишь же, как ловко нас шамаханы в личинах колдовских дурили.
- Вот я тоже об этом подумал. Ну хорошо, боярыня заметила слежку – но можно же как-то по-другому. Задушить там, к примеру, или огреть чем, но вот так ни с того ни с сего голову рубить? И кстати, мы делаем вывод, что она очень не хотела, чтобы кто-то узнал о её ночном маршруте. Куда она могла ехать?
- Да пёс её знает… с кучером ейным говорить надобно.
Это была дельная мысль, я пометил её в блокноте. Придёт Еремеев – озадачу.
- Бабуль, вы говорили, что у вас появилась идея, как нам подобраться к Маргарите. Если мы не можем штурмовать поместье, то…
- Помнишь, касатик, когда стрельцы с казаками друг дружке морды чистить начали, дык я их заклятьем сонным накрыла.
- Помню, - кивнул я. – Хотите то же заклинание испробовать на обитателях бодровского имения?
- Белке в глаз бьёшь, Никитушка, - улыбнулась Яга. – Но токмо творить сие надобно ночью, ибо тогда народу поменьше будет. Ты ж сам сказывал, прислуга токмо утром работать приходит.
- Так и есть. Насколько я понимаю, на ночь остаётся охрана и может человек десять в доме. А, ну и ещё поляки – сколько их там? Немного вроде. Бабуль, только я попросить хотел, Лариску не зацепите.
- А чего сделается твоей Лариске? Обычное сонное заклятие. Поспит до утра – делов-то? Да и не смогу я её обойти, такие вещи аки сеть опускаются, без разбору людей накрывают.
- Но это безвредно?
- Абсолютно. Ты что ж, думаешь, что я крокодилка какая – людей почём зря калечить? Ох, Никита… да невже ж Лариска тебе по сердцу? Зла любовь, вот воистину! Ведь никогда б её родители за тебя не отдали.
- Бабуля! Я просто спросил.
Неожиданно мне ещё кое-что пришло в голову. Очень вовремя, кстати.
- А если все уснут, как мы на территорию попадём? Кто нам ворота откроет? Они ведь изнутри управляются.
Бабка задумалась.
- А ежели в боковую калитку, что для прислуги?
- На ночь на висячий замок закрывают, - скорбно ответствовал я. – Не через забор же лезть.
