- Исцелять и воскрешать не одно и то же, - возразил я.
- Верно, - согласилась Яга. – Но токмо вишь дело какое… неживые-немёртвые – штука редкая, очень древняя. Про них никто толком ничего и не знает, ибо лишь воле праведника святого они подвластны. А с праведниками на земле нашей грешной – сам знаешь. Легче мамонта лохматого встретить, нежели человека с душою чистой. Поэтому про них и слышал-то мало кто, где уж там творить их.
- И вы думаете, что наш подозреваемый о них слышал.
- Истинно. Более того, не токмо слышал, а и знал, как их из землицы поднять. Что пойдут они лишь на зов праведника да будут радость светлую в дома своих родичей нести. Разумеешь, Никитушка? Ить им, супостатам, нужон был такой человек, исполнитель, стало быть. Каким бы ты великим колдуном ни был, мертвецов ты поднять смогёшь, этим у нас токмо ленивый не балуется, пастора Швабса вспомни, а вот создать неживых-немёртвых – нет, сие абы кому не подвластно. Чуешь разницу?
- Чую, - кивнул я. Слишком всё сложно. Вроде как мертвецов поднимать – грех страшный, а вот таких, которыми у нас весь город утыкан, - этих пожалуйста, благое дело. Чушь какая-то. Бабка в ответ на мой скептический взгляд лишь развела руками.
- Знаю, касатик, чуднó звучит. Но токмо ить и мертвецы разные бывают. Упырей-то армию настрогать – это и я могу, ежели б готова была от Господа нашего отвернуться. А этих от живых лишь малая толика отделяет, их глазом неопытным в толпе и не выцепишь. И вот лиходей наш откуда-то знал, как их сотворять.
- И путём несложных размышлений пришёл к тем же выводам, что и мы с вами. Или отец Алексий, или Ульяна.
- Точно.
- Ну, почему именно она, а не отец Алексий, стала мишенью, нам ещё предстоит выяснить.
- Тут и выяснять нечего, - отмахнулась Яга. – Ульяна творит армию воскресших, сама оставаясь мёртвой.
Моя картина мира отчётливо пошатнулась. Я вытаращил глаза и тупо уставился на бабку.
- Что?!
- А что ты хотел, Никитушка… ежели всё так, как мы с тобой тут измышляем, то Ульяну поднимали этим диковинным обрядом, использовав государя нашего как приманку. Она пошла к нему, и супостат откуда-то знал, что Горох не сдержится – разобьёт зеркало.
- Это предсказуемо, - кисло усмехнулся я. – Если всё так, как вы говорите, тут и ребёнок бы понял, что государь к ней ломанётся. В общем, технические детали, мне кажется, не столь важны. Главное то, что она оказалась здесь.
- Она мёртвая, Никитушка, - как-то обречённо повторила бабка. – Она творит себе армию, но сама… ох, касатик, мне ить даже думать об этом холодно. Отца Алексия в наш мир вызвать было бы гораздо сложнее.
Я тоже невольно вздрогнул. Я не был уверен, что хочу это видеть. К тому же я был в той комнате в подземелье…
- Бабуль, но как она могла оказаться в подвалах собора?
- Про то у епископа Никона спрашивать надобно. Сами мы что угодно предполагать могём, да токмо истины так и не доведаемся.
- Ладно, с епископом потом разберёмся, - я сделал пометку в блокноте. – Слушайте, такого у нас в делах ещё не было. И надеюсь, что больше не будет.
- Тебе надобно встретиться с Ульяной, Никитушка.
Я поперхнулся.
- Что?
- Сокол ясный, ты не оглох ли на сто лет раньше времени? – бабка улыбнулась краем губ. – Ульяна ить… не злодейка она, ты не думай. Она делает то, что от неё требуют, ибо мужик тот, что мы слышали, власть над нею имеет. К тому же она искренне верит, что делает всё правильно. Люди идут к своим семьям.
- Бабуль, но у нас благодаря её талантам полгорода повоскресало! Ну ненормально ведь это!
- Потому и твержу тебе, поговори с ней. Токмо в её руках власть над воскресшими, боле никому они не подчиняются.
- И как я, по-вашему, её найду? – мне не нравилась эта идея. Мне вообще не нравилось думать о том, как сейчас может выглядеть женщина, умершая пять лет назад в подвале Никольского собора.
- Я думаю, она сама нас найдёт.
Ещё не легче!
- Она пойдёт к государю. Она ить и на небесах его любила… Так что мы просто окажемся рядом. Никитушка, да чего ж ты бледный-то такой! Невже испугался? Дык не бери в голову, на неё уж всяко какую-никакую иллюзию натянули, она обычным человеком выглядит. Просто поговори с ней.
Да уж. Задача, мягко говоря, не из рядовых. Бабка между тем подошла к государю, осторожно похлопала его по щекам.
- Вставай, Ваше Величество. Негоже государю русскому среди дня в бессознании пребывать.
Ресницы Гороха задрожали. Он шумно втянул носом воздух и резко открыл глаза.
- О. Никита Иваныч, бабушка… а вы тут откуда?
- Вы позвали, - выдал я первое, что пришло в голову.
- А ить верно. Ну тады по стопочке за конец трудового дня?
- Спасибо, на службе не пью.
- А бабуле?
- И она на службе не пьёт. Вы что-то от нас хотели, Ваше Величество?
- Я, Никита Иваныч, в упор не помню, зачем вас звал, - озадаченно поскрёб бороду Горох. Ну ещё бы, это ж не он нас звал – мы сами припёрлись. Собственно, и нам тут уже делать было нечего.
- Тогда мы пойдём?
