- А конюшня где?
- Налево вдоль забора до конца, там увидите.
- Я понял. Спасибо, Лариса Павловна. Выход я найду, не провожайте.
Когда я вышел на крыльцо, уже почти стемнело. Конь мой, привязанный к столбику, топтался там же, где я его и оставил. Я прикинул, что пешком дойду ещё не скоро, поэтому отвязал его, взобрался в седло и поехал в сторону ворот. Аллея уходила вбок и тянулась дальше вдоль забора. По периметру уже зажгли фонари. Конюшню я нашёл легко, не заблудился, - одноэтажное здание с чердаком. Из приоткрытых дверей доносилось тихое ржание и хруст сена. На ступеньках сидели трое мужчин и что-то жевали, запивая квасом.
- Мужики, кто из вас Демьян?
- Я, батюшка участковый, - один из них поднялся, отряхнул крошки с рук о штаны. – А чего случилось?
- Я здесь по просьбе боярыни. Хочу задать вам несколько вопросов.
- Так это завсегда, ежели боярыня дозволяет. Спрашивай, батюшка воевода, что смогу – отвечу.
- Вы вчера возили вашего хозяина по городу?
- Чего ж токмо вчера, я при нём лет пять уж почитай как. Кожен день, как боярину куда надо, дык везу его. Вона и коляску, и коней могу показать.
- Спасибо, позже.
Кстати, хорошая мысль. Потом дам ребятам Фомы ориентировку, пусть поспрашивают, не мелькала ли в городе коляска боярина – она наверняка узнаваемая, а мне хотелось бы установить порядок его перемещений.
- Куда вы вчера ездили?
- Значится, так. Сначала боярина с сыном повёз к государю. Там ждал долго, часа два наверно. Боярин вышел один, повелел в собор ехать.
- В смысле, площадь пересечь? – Никольский собор же ровно напротив государева терема.
- Истинно. Там тоже долго боярин были, я ужо ждать истомился. Опосля вышел боярин, повёз я его в корчму на Стекольной площади. Там вышел он, да и отпустил меня, сказал, что долго здесь будет. Я вот токмо отъезжал, а к нему, глядь, - поляки. Пан Казимир и с ним мужик какой-то. Одет тоже не по-нашему. Ну, думаю, пить сёння будут, перед венчанием-то барышниным – милое дело. И поехал себе… а с утречка – вона чо.
- Значит, последний раз вы его видели на Стекольной площади?
- Истинно, батюшка воевода.
- А сами вы всю ночь где были?
- Дык это… домой пошёл, чего мне здесь ночью делать? Здесь на ночь токмо охрана остаётся, в три смены они.
Три смены, да по сотне в каждой? Да у нас царя так не охраняют!
- Сколько отсюда выходов? Главные ворота я видел. Другие есть?
- Так отож. Вона, ежели вдоль забора пойдёшь, сначала во вторые упрёшься, а потом в калиточку малую, через неё мы все заходим – прислуга. Чо ж ради нас ворота открывать?
Это я тоже записал. Не знаю, зачем, но вдруг пригодится. Демьян поманил меня в конюшню, где показал двух справных рыжих коней, которых запрягали в боярскую коляску, а потом, уже в каретном сарае, и саму коляску – заграничной работы, с откидным верхом. Похожие я здесь разве что у Гороха видел.
- Батюшка воевода, - заметив, что я собираюсь попрощаться, забеспокоился кучер. – А ежели не найдётся боярин, боярыня ж не погонит нас? Вона Кузьма сидит – он барышню возит, вроде как тоже не при деле останется. А Федот у самой боярыни в услужении, дык ему, получается, одному работа.
- Откуда ж мне знать, я вашу боярыню сегодня первый раз увидел.
- Ведьма она, - прогудел один из оставшихся не у дел мужиков.
- В смысле? – не понял я.
- Ну, бают люди всякое. Но она вона с боярином уж скока лет мирно живёт – эк её золото прельстило. Они ж, Афанасьевы, хоть и знатные, а кабы не последнюю мышь доедают.
Это я бы тоже записал, да, как на грех, погас фонарь, и мужики полезли его зажигать обратно. Я поблагодарил за информацию и откланялся. От кучера пользы для следствия оказалось куда больше, чем от боярыни. Спустя несколько минут я выехал к главным воротам. При моём приближении понятливые охранники запустили механизм, и створки поехали в стороны.
- Спасибо, - не останавливаясь, поблагодарил я и выехал на улицу. – Доброй ночи.
***
Я вернулся домой непривычно рано – было часов десять вечера. По дороге заехал к Фоме, попросил его задействовать кого-нибудь из своих и по возможности отследить перемещения бодровского экипажа по городу за вчерашний день. Просто на всякий случай – кучер мог что-то и утаить. Хотя, с другой стороны, он вообще мог соврать, а ездили они по городу на чём-то другом, и тогда мы ищем ветра в поле. Но если проверять все эти вероятности, я с места не сдвинусь в расследовании. Пусть хоть что-то.
Я снял фуражку и шагнул в горницу. И, едва взглянув на бабку, понял: она знает. В глазах нашего заслуженного эксперт-криминалиста стояли слёзы.
- Никитушка… это что ж получается, мы с тобой… это ж я, дура старая, на мне грех, - бессвязно забормотала она. – Никитушка…
Я подошёл и молча обнял Ягу, она уткнулась мне в грудь. Плечи старушки мелко дрожали.
- Бабуль, я сам вам его предложил на роль подопытного. Если на ком и грех, то на мне. Вы подчинялись моему приказу.
- Он ведь прощался с нами, Никита, как я не поняла?
