– Достаточно, – сказал сэр Патрик. – Это сходится со
всем, что мы слышали ранее. Далее, почтенные господа,
мы находим нашего несчастного согражданина в кругу
собравшихся на Хай-стрит бражников и масок, которые
обращались с ним самым недостойным образом: его по-
ставили на колени среди улицы и принуждали пить против
воли вино в огромном количестве, покуда ему не удалось
спастись бегством. Совершая свое насилие, озорники гро-
зили несчастному обнаженными мечами и понукали его с
громким криком и руганью, чем привлекли внимание не-
скольких горожан, которые, потревоженные шумом, вы-
глянули в окна. Это подтверждается и показаниями
двух-трех прохожих, которые, держась в стороне, вне света
факелов, чтобы не подвергнуться той же обиде, видели
глумление над их согражданином посреди Хай-стрит го-
рода Перта. Бражники были в масках и потешных костю-
мах, но нам, тем не менее удалось с точностью установить,
кто они такие, ибо на них оказались те самые потешные
наряды, которые несколько недель назад были изготовлены
по заказу сэра Джона Рэморни, конюшего при его высоче-
стве герцоге Ротсее, наследном принце Шотландии.
Глухой ропот пробежал по собранию.
– Да, это так, мои добрые горожане, – продолжал сэр
Патрик. – Расследование привело нас к заключению и пе-
чальному и страшному. Но если я и сожалею, как никто на
свете, о грозящих нам последствиях, они меня нисколько
не пугают. Да, дело обстоит так: несколько ремесленников,
выполнявших заказ, описали нам потешные костюмы,
приготовленные ими для Джона Рэморни, и их описание в
точности сходится с тем, какое дают свидетели нарядам,
что были на людях, глумившихся над Оливером Прауд-
фьютом. А один ремесленник, некто Уингфилд, мастер по
выделке перьев, видевший озорников, когда они захватили
нашего согражданина, приметил, что на них были пояса и
венцы из раскрашенных перьев, которые он сделал своими
руками по заказу конюшего принца. С того часа, как Оли-
вер убежал от этих озорников, мы теряем его из виду, но
имеются свидетельства, что ряженые направились затем к
дому сэра Джона Рэморни, где перед ними не сразу от-
крыли ворота. Передают, что ты, Генри Смит, видел на-
шего несчастного согражданина Оливера Праудфьюта
после того, как он побывал в руках у тех ряженых. Правда
ли это?
– Он пришел в мой дом в Уинде, – сказал Генри – за
полчаса до полуночи, и я впустил его довольно неохотно,
потому что он праздновал проводы карнавала, тогда как я
сидел дома, а не зря говорит пословица, что между сытым и
постником плохой разговор.
– В каком он был состоянии, когда ты все-таки впустил
его в дом? – спросил мэр.
– Он запыхался, – ответил Смит, – и несколько раз по-
вторил, что ему грозит опасность со стороны каких-то гу-
ляк. Я, однако, мало обратил внимания на его слова, по-
тому что он хоть и хороший человек, но всегда был робок, с
цыплячьей душой, и я подумал, что в его словах больше
выдумки, чем правды. Но я никогда не прощу себе, что не
пошел его проводить, когда он меня о том попросил! Я,
покуда жив, буду всегда заказывать по нем панихиды во
искупление моей вины.
– Описывал он тех, от кого потерпел обиду? – спросил
мэр.
– То были, сказал он, переодетые бражники в масках, –
ответил Генри.
– А говорил он, что боится снова столкнуться с ними на
обратном пути? – продолжал сэр Патрик.
– Он намекнул, что будто бы его подстерегают, но я
решил, что ему это все померещилось, потому что вышел я
посмотреть и никого в переулке не увидел.
– Итак, он не получил от тебя помощи? Никакой по-
мощи? – спросил мэр.
– Только одно, ваша честь, – ответил Смит. – Он сменил
свой наряд танцора на мой камзол буйволовой кожи, мой
шлем и щит, которые, как слышал я, оказались при нем,
когда его нашли убитым, а у меня дома лежит его колпак с
колокольцами, куцый кафтанчик и прочие принадлежно-
сти. Он сегодня должен был бы возвратить мне мое воо-
ружение и забрать свою маскарадную одежду, когда бы то
угодно было небу…
– Больше ты его с тех пор не видел?
– Не видел, милорд.
– Еще одно слово, – сказал мэр. – Есть у тебя основания
думать, что Оливер Праудфьют сражен ударом, предна-
значавшимся другому человеку?
– Есть, – ответил Смит. – Но неверное это дело и
опасное – высказывать догадки, да еще сомнительные.
– Все-таки выскажи по долгу и совести гражданина: как
ты думаешь, кому был предназначен удар?
– Если долг велит, я скажу, – ответил Генри. – Полагаю,
Оливера Праудфьюта постигла участь, предназначавшаяся
мне самому, тем более что Оливер по неразумию своему
говорил, что постарается, когда пойдет, перенять в добав-
ление к одежде и мою походку.
– Что тебя наводит на такую мысль? У тебя с
кем-нибудь ссора? – спросил сэр Патрик Чартерис.
– К стыду своему и греху, скажу: у меня вдоволь ссор и
в Горной Стране и в Низине, с англичанами и с шотланд-
цами в Перте и в Ангюсе. А бедный Оливер, мне думается,
не завел бы ссоры и с цыпленком, только что вылупив-
