чтобы сэр Джон Рэморни представил нам список всех слуг
своего дома, какие находились в Перте в ночь на пепель-
ную среду, и обязал их в заранее назначенный день и час
явиться в храм святого Иоанна, в храме они один за другим
должны будут пройти перед гробом нашего убиенного
согражданина и по предписанной форме воззвать к богу с
его святыми, чтобы он засвидетельствовал знамением их
невиновность в убийстве и непричастность к нему. И по-
верьте мне, многие примеры тому доказательством: если
убийца посмеет покривить душою, сделав такой призыв, то
некая антипатия, существующая между мертвым телом и
рукою, что нанесла роковой удар, разлучивший это тело с
душою, пробудит в теле слабую жизнь, и под ее воздей-
ствием в жилах мертвеца проснется ток и на роковых его
ранах проступит кровь, хотя она давно остыла в жилах.
Или, вернее, небу угодно, чтобы оставалась возможность
посредством некоей скрытой от нас, непостижимой силы
раскрывать злодейство того, кто исказил в своем образе
воплощенный в нем образ создателя.
– Слышал я, что возможен такой суд, – сказал сэр
Патрик, – и что он применялся во времена Брюса. Допус-
тимо, полагаю, и в наше время прибегнуть к этому мисти-
ческому способу расследования, коль скоро мы не можем
раскрыть истину обычными путями, ибо ясно: если вы-
двинуть общее обвинение против дома сэра Джона в целом,
мы, несомненно, встретим общий же отказ признать вину.
Но я должен далее спросить сэра Луиса, нашего почтен-
ного городского писца: как мы задержим виновного? Пока
суд да дело, он сбежит.
– Горожане будут строго держать стражу на крепост-
ных стенах, от заката до восхода все подъемные мосты
будут подняты, заградительные решетки спущены, и всю
ночь будут ходить по улицам сильные сторожевые отряды.
Горожане будут бдительно нести дозор и не дадут ус-
кользнуть убийце нашего согражданина.
Прочие советники, кто словом, кто кивком, выразили
свое согласие.
– Ну, а если, – сказал мэр, – кто-либо из заподозренного
дома откажется подвергнуться такого рода божьему суду?
– Он вправе взамен испытания гробом потребовать
иного суда, – сказал почтенный городской писец, – суда
поединком с противником, равным ему по состоянию, ибо
обвиненному, если его призывают к божьему суду, пре-
доставляется право самому избрать вид испытания. Но
если он отказывается и от поединка и от испытания гробом,
его объявляют виновным и предают казни.
Мудрые советники единодушно согласились с мнением
своего мэра и городского писца и по всей форме постано-
вили обратиться с ходатайством к королю уважить закон и
разрешить провести расследование убийства их сограж-
данина в согласии с древним обычаем. Такой способ ус-
танавливать истину приравнивали в случаях убийства к
твердой улике, и он применялся вплоть до семнадцатого
века. Но прежде чем собрание разошлось, бэйли Крейг-
дэлли почел нужным поставить еще один вопрос: кто вы-
ступит поборником Моди – или Магдален – Праудфьют и
двух ее детей.
– Тут и спрашивать нечего, – сказал сэр Патрик Чар-
терис. – Мы все мужчины, все носим меч у пояса, и этот
меч будет сломлен над головою каждого, кто не захочет
обнажить его в защиту вдовы и сирот нашего убитого со-
гражданина и честно отомстить за него. Если сэр Джон
Рэморни лично выйдет на суд, Патрик Чартерис из Кин-
фонса примет поединок и будет биться до последнего –
пока не падет боец или конь, не сломятся копье и клинок. В
случае же, если вызов будет брошен кем-либо из йоменов,
Магдален Праудфьют может избрать себе заступника
среди храбрейших граждан Перта. Позор и бесчестие падут
на Славный Город, если тот, кого она назовет, покажет себя
изменником и трусом и ответит «нет». Приведите ее сюда,
и пусть выбирает.
Генри Смит слушал и с горечью предугадывал, что
бедная женщина остановит выбор на кем – и только что
достигнутое им примирение с его владычицей снова раз-
ладится, оттого что ему, Гарри Гоу, придется влезть в но-
вую ссору, от которой он не сможет уклониться, не опо-
зорив себя, и которую при других обстоятельствах он
принял бы с открытой душой, видя в ней почетную воз-
можность отличиться пред лицом всего города и королев-
ского двора. Он был уверен, что, следуя учению отца
Климента, Кэтрин почтет подобный поединок скорее ос-
корблением религии, чем призывом к божеству, и, уж ко-
нечно, она не признает разумным, чтобы виновность че-
ловека или нравственная его чистота устанавливались в
зависимости от того, превосходит ли он другого силой и
умением владеть мечом. Поэтому оружейник не ждал ни-
чего доброго для себя от ее своеобразных суждений в этой
связи – суждений слишком тонких, опережавших свой век.
Пока он терзался этими противоречивыми чувствами, в
зал вошла Магдален, вдова убитого. На ней был траурный
покров, и ее вели и поддерживали пять или шесть добро-
порядочных, то есть респектабельных, женщин в таком же
