Встав, он побрел прочь, робко наблюдая сквозь зеркало, как под первыми лучами Венеры угасает цветок папоротника.
– Ты мог жить в моем сердце, но выбрал смерть.
– А разве можно назвать клетку жизнью? – Шепнул последний лепесток, растворяясь в траве.
Босой, светловолосый парень в рваных джинсах с подворотами, не получил желаемого, так как сам не знал чего желать. Но нашел главный клад жизни, в Большую Купалу Петр обрёл себя.
КАТЕНЬКА
Блики солнечных зайчиков пробивались через густую зелень величавых берёз, под симфонию ветра, переливами играли на зернистом асфальте. Потоками, меняя узоры мозаики света, он гнал одинокую путницу вдоль лесополосы, прямой отрезавшей желтоголовое поле от дороги. Тёплый, ласкающий кожу дыханием прохлады, ветер обдувал спину, в борьбе с беспощадным солнцем, унося нисходящие потоки влаги ввысь – размывая горизонт. Но всё же проиграл.
К полудню асфальт запылал печным жаром. Через потёртую подошву сапог чувствовалась недвижимая россыпь, раскалённых каменей. Воздух нагревался, дыша огненными потоками, ветер, обжигая трепал лёгкое ситцевое платье, играя в узорах ткани. Солнце оставляло вязанные спицами узоры на плечах.
Но она не сдавалась, уверенным шагом отсчитывала метр, за метром оставляя позади гул города, суету моторов, а главное людей. Они были её триерами, сотни лиц сливались в жуткие воспоминания, вызывая рвущийся из души крик, плавно перерастающий в беззаботный хохот, позволяющий сбежать от мира в тишину сознания.
Впереди, поднимая дорожную пыль, показалось маленькое чёрное пятнышко смутившее спокойствие молчаливого горизонта. Катерина остановилась, бабочка, летящая впереди, исчезла при свете рассудка. Смахнув с плеча толстую тугую косу, в которую больше часа вплетала колосья цвета волос присела, испугавшись чужих глаз, ошибка мола обернуться возвращением туда, откуда с таким трудом удалось сбежать. Её вновь привяжут, будут силком впихивать пилюли, затыкая ноздри не давая дышать, мотылёк исчезнет во тьме этого мира, прекрасный образ рухнет, оголив руины реальности. Нет! Она не хочет так жить, если невозможно изменить мир, и тело обречено на существование средь людских топей, то разум – свободен. Он может унести в любой уголок планеты, на любые расстояния, жаль, что лишь душу, но зачем тогда ей оковы, заложники сценария жизни…
– Бежать, быстрее, спрятаться, укрыться… – Звуки, складываясь в слова, эхом гремели в сознании, возвращая в грани реальности.
Скатившись в канаву у обочины, она припала к прохладной земле, с силой зажмурив огромные глаза цвета неба. Как в детстве, в надежде, что если не видит она, то и её не заметят. Молилась, взывая к милости небес. Говор мотора в клубе поднимающейся пыли приближался, стальными зубами пережёвывая сердце. Страх отдавался дрожью. Маленькое исхудавшее тельце с силой прижалось к земле.
***
Страхи были обоснованы. На каждом столбе, в каждом отделении полиции, в пабликах, в лентах социальных сетей мелькало её фото с красной надписью: «Особо опасна». Хотя, какую опасность могло представлять столь робкое и пугливое существо с ангельскими чертами лица в неизменном наряде из: резиновых красных сапог, на босу ногу, летнего ситцевого платья, во времена молодости бабули бытующего в моде и зелёной вязаной кофточки, служащий ей зонтом в дождь и одеялом в холодные ночи.
Она была по-настоящему красива. Лицо, не знавшее макияжа, кистями изящно прорисовала сама природа. В институтской общаге завистливые девчонки подшучивали над Катенькой, что та всё же красилась, когда все спят, а потом ложилась вновь. Никто не мог поверить в естество столь красивого лица. Огромные чёрные ресницы стрелкой очерчивали глаза цвета безоблачного неба, естественный румянец, ложась на щёки, визуально приподнимал скулы, делая черты выразительнее. Пухлые губы пылали огнём спелой вишни, а с улыбкой появлялись ямочки на щеках.
Она была лучшей на курсе. Умница, красавица, рукодельница, хорошая домашняя девочка, не знавшая порока. Ко всем добра, мила и податлива. Первая помощница, староста, активистка. Никто не мог поверить, что через месяц после получения второго красного диплома о высшем образовании она безжалостно истерзает трёх ровесников.
Её нашли в обычной ничем не примечательной квартире, не примечательной до тех самых событий. То, что скрывала за собой стальная китайская дверь смутило даже бывалых угров. Гостей встретила неумело отрезанная голова, из которой торчала часть позвоночника. Стеклянные глаза, смотрящие с вешалки в проход, были полны ужаса, гримаса, жуткой улыбкой предсмертных мучений, открывала ворота настоящего ада, в который вела багровая дорожка спекшейся крови.
