Дрожащими руками доктор раскопал завал, из-под сумок на него смотрели два бледных испуганных ангела, мальчик и девочка, та самая Медина, которую он учил языку жестов. Она чудом уцелела, Хамиту же зацепило ногу, черные волосы покрыла проседь. Прикрыв детям глаза, старик вынес их из автобуса и взялся за дело. Работы для единственного хирурга было много.
Придя в сознание, Аббас увидел яркий свет, режущий глаза, всё плыло, туман охвативший разум не хотел рассеиваться. Голова была пуста от мыслей и жутко болела. Руки, связанные за спиной отекли и страшно ныли, он не понимал, где оказался. От мучительного света не было спасения. Парень отвернулся, уткнувшись лицом в холодную каменную стену.
Послышался отдалённый гул шагов, звон ключей в замке отдавался в голове, усиливая боль. Человек в чёрной маске присел рядом с парнем, затянул на руке каучуковый жгут, развернув спиной к себе, оголил вену. Секундная боль и сознание вновь покинуло юное тело.
Он возвращался. Но это был уже не он, чёрная чума поглотила душу, опиумный туман не давал возможности мыслить. Он возвращался в лагерь Эр-Рукбан, но, не для того что бы жить, шёл дорогой к смерти «праведника». Чужое горе стало миссией, билетом в рай из ада в котором провёл два месяца.
Аббас больше не имел ни имени, ни себя, у него остался только долг, вбитый в подростковый разум умелой рукой. Он шёл, не зная зачем, но точно знал, куда и что должен сделать. Страха не было. Как не было и человека, от парня осталось только тело, остальное – в прошлом.
Лагерь приближался, никто не обратил внимания на истощенный силуэт. А он всё шёл, верным шагом туда, где должна была свершиться последняя миссия, для которой, был рожден. Слова мужчины в чёрной маске не покидали головы, крутились в ней словно пластинка, то и дело перескакивающая на одну и ту же фразу, как надоевший хит, захвативший мысли от которого нет спасения.
Оставалось сто метров. Навстречу бросился маленький скрюченный силуэт, ветер доносил отголоски его звонкого задорного смеха. Аббас не сразу понял, в чём дело. Мальчик, чаще опираясь на две деревяшки, ковылял всё быстрее, утирая с глаз слезы радости и нестерпимой боли.
Детский смех катился волной в раскалённых потоках воздуха безжизненной пустыни, чем ближе он становился, тем больше приходил в себя старший брат. Сознание прояснялось, рисуя образы воспоминаний. Хаус охватил душу раскатами детского смеха. Брат бежал к нему, а он шёл убивать, его и других таких же, как он, знакомых и не знакомых, живых, настоящих, чувствующих. Первобытный ужас охватил Аббаса. Жизнь, ускоренной перемоткой пробежалась по сознанию, оживляя потухшие краски. Картинки воспоминаний мелькали яркими созвездиями образов. Вспомнил лицо отца, вспомнил, как тот в детстве учил не бояться монстров, а когда его не стало, он говорил младшему брату, те же слова…
Хамит… из глаза потоком хлынули слёзы.
– Я был не прав, – шепнул парень в пустоту, – монстры существуют, но не там где мы их ищем.
Сорвав пояс, швырнул его в сторону, рванул к мальчику. Аббас успел лишь обнять его. Оглушительный взрыв раздался за спиной, разнося во все стороны металлическую начинку.
– Бойся монстров, они живут внутри нас… – теряя сознание, прошептал старший брат.
ПЕРУНОВ ЦВЕТ
Опавшие иглы вперемежку с прошлогодней листвой больно впивались в босые ступни. Раскидистый сосновый молодняк бил в лицо. Медлить было нельзя. Петр ждал этого момента четыре года.
Он гнался за ним, но тот ускользал. То, скрывался в травах, то цеплялся за ветки деревьев. Но потом осел, будто наигрался. Упал зерном в плодородную лесную почву, прорастая, так быстро, что не верилось собственным глазам, замер, вспыхнул, маня языками горящего угля. Петр не решался подойти, боясь спугнуть чудо. Огненные лепестки с треском разверзлись, вспышкой зарницы осветив всё вокруг.
– Зачем? – Манящее сопрано затмило звуки леса.
– Этот вопрос и я задаю себе, но ответа нет. – Парень виновато опустил голову.
– Тогда, к чему путь, если не известна цель?
– Я просто хочу знать.
– Знать или хочу?
– А разве это не одно и то же?
– Нельзя желать без цели, просто по тому, что хочешь, а знаний слишком много что бы уместиться в один сосуд.
– Но я хочу!
– Спроси себя чего и сам найдешь ответы.
– Всё казалось таким простым, а теперь, я даже не знаю того, в чём был уверен. – Задыхаясь от лихорадочной погони, шептал парень.
– Зачем ты пришёл сюда?
– Я думал, что получу силу света, обрету магию, стану…
– Тебя охватило тщеславие, затмив ум, овладев телом, вело к цели. Но, твоя ли это цель?
– Я не знаю. Уже ничего не знаю.
– Отпусти мысли, омойся водами источника, он откроет тебе скрижали твоего мира.
Парень опустился на колени, склонившись у ручья. Омочив руки, умыл запачканное лицо.
– Вода странная, даже с рук не сходит грязь.
– Вода очищает, но не всё способна унести, растворив в себе.
– Это магия?
– Обличающая истину. Взгляни.
Парень припал к источнику, вглядываясь в мутное отражение. Грустно улыбнулся сам себе.
– Теперь я вижу…
