– Игра не стоит свеч. Мы и без того достаточно богаты, и наш капитал постоянно растет. В Абхаре об этом мало кто знает, и никто не подозревает, на что мы способны. Мне хочется, чтобы так все и оставалось. Ведем мы себя сдержанно, живем скромно. Зачем привлекать к себе лишнее внимание?
Я уже собрался отдать записку обратно Каеше, когда мой взгляд упал на странную строчку.
– Откуда это? – ткнул я в нее пальцем. – Вот это, про Эврама и Великий Поворот?
Каеша моргнул, молча опустил глаза, и я задал вопрос снова.
– Только не злись…
– Даже и не думал, – сердито зыркнул я на него.
Он искоса взглянул на меня и криво усмехнулся:
– Нет, ты как раз начинаешь…
Я выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь представить горящую свечу, сосредоточиться и прояснить ум. Увы, ничего не вышло.
– Рассказывай, Каеша.
– Я сегодня сделал маленький перерыв в работе. Пощипал неплохо, к тому же разжился такой тайной, ну и… Слушай, это ведь грандиозный секрет. Даже если мы не станем затеваться, вполне можно продать его
У меня заныла голова. Терпения с Каешей нужно море.
– Где ты вообще был? И как твой перерыв объясняет эту строчку? – Я потряс запиской перед его носом.
– Немного посидел в «Занзикари», – вздохнул воробей.
Не сводя с него глаз, я ожидал продолжения.
Каеша поник и снова вздохнул:
– Слышал, что у них остановился один путник. Просто путник, не торговец.
– И? Почему этот человек заставил тебя там зависнуть?
– Он дает представления, Ари.
Я закатил глаза и нагнулся за мечом.
Что меня подтолкнуло задать следующий вопрос? Чистое любопытство, не иначе.
– И какое представление было сегодня?
Встав в первую позицию, я проделал несколько отложившихся в памяти финтов.
– Он рассказывал истории.
Уроки Витума тут же были забыты. Меч словно налился свинцом, и я, совершив неловкое движение, выронил его на пол.
– Что ты сказал?
– Он рассказывает истории, Ари. Разные легенды о Браме, Великом Страннике, об Эвраме, Короле плетущих – хотя о нем я никогда прежде не слышал. Еще об Атвуне – Сыне огня, – о Великом бродяге и Певцах. Кстати, он неплохо знает сказание о Бори и его путешествии на запад и помнит легенды Каталема.
Я забыл обо всем.
Истории…
Часть моей прошлой жизни, из которой меня насильно вырвали… Что это, если не намек? Все возвращается… Сегодня истории, завтра – возможности, о которых мне рассказывал Маграб.
Во мне зазвучала тихая музыка.
Если у тебя отняли важнейшую часть жизни, особенно искусство, с ее потерей в тебе что-то остывает. В душе возникает пустота, словно из груди вынули сердце. В конце концов, ты находишь другие увлечения, лишь бы не вспоминать то, чего никогда не вернуть. Боль утраты постепенно уходит.
Время, проведенное в воробьиной колонии, погребло мою потерю под грузом новых идей и мыслей, однако я никогда не забывал об искусстве рассказывать легенды. Теперь воспоминания обрушились на мою голову, а с ними вернулась давняя боль.
Меня закрутил водоворот памяти, и с этой минуты я лишился выбора.
Я должен увидеть сказителя…
День прошел как в тумане, словно вдруг наступил сезон муссонов. Серая тоска съедала мой ум, а вместе с ним и сердце. Ника и Джагги, как всегда, подсчитывали барыши и сортировали секреты: этот стоит придержать, тот обменять, третий – продать. Свою работу они знали от и до, и я им только мешал бы.
Я проковылял по дому точно младенец, едва научившийся ходить, и добрался до своей старой комнаты. Сундук для сокровищ стоял все там же; внутри по-прежнему лежала книга, только теперь она стала для меня дороже железа и серебра, а их у меня, как у повелителя воробьев, было припасено немало.
Проведя пальцем по обложке, я поднял томик.
Ничего не изменилось – книга по-прежнему неуступчива, словно камень. Никаких намеков на то, что она когда-то откроется, сколько бы сил я ни приложил. Здесь требуется плетение…
Плетение, формулу которого я узнать уже не надеялся.
Я снова погладил обложку и положил томик на пол. В душе родилась боль: держать книгу в руках и не вытащить из нее ни единого слова! Не суждено мне подобраться к скрытым внутри историям и знанию, о котором упоминал Маграб…
К знанию о судьбе моей семьи.
За год, прошедший со дня смерти Митху, у меня было достаточно времени вспомнить уроки Витума, однако его не хватило, чтобы восстановить навыки сворачивания ткани разума. Впрочем, наверное, граням восприятия я уделял совсем мало внимания.
Надо исправляться. Поджав под себя ноги, я удобно уселся, готовя свой разум к упражнению. Вызвал образ свечи с колышущимся язычком огня.
Пламя дрожало, мигало, росло. Я способен его приручить!
Наконец мне удалось запечатлеть четкий образ, словно свеча стояла прямо передо мной. Каждое едва уловимое движение оранжевого язычка усиливало транс, и отчаянная борьба огня за жизнь что-то пробудила в моей душе. Я поддерживал образ в сознании, как учили.
Не знаю, сколько свечей прогорело на городской ратуше, пока я молча сидел в комнате, отринув посторонние мысли и скормив их огню.
