Плащ мой, к счастью, свободно надевался поверх мантии. Дело даже не в том, что он защищал от холода, – просто я к нему привык, да и выглядел он хоть куда. С посохом я тоже расставаться не желал и не выпускал его из рук.
Одевшись, я собрал свой мешок, положив в него свитки пергамента, графитную палочку и небольшой бурдюк с водой, который приходилось тщательно завязывать.
Графитные палочки вызывали у меня особое восхищение. При поступлении их выдали целую дюжину. Мастера и ученики Ашрама делали их сами из хрупкого, легко превращавшегося в порошок камня. Его спрессовывали в плотную сердцевину, а затем особым плетением создавали вокруг нее деревянную оболочку. Получался отличный инструмент для письма. Стачивались они быстро и все же позволяли ученикам делать записи и даже рисовать.
Ошибку можно было исправить запросто – берешь и стираешь ее смазанной маслом подушечкой пальца. На худой конец, палец можно просто послюнить.
Я выбежал из вестибюля во двор и попытался сориентироваться, где будет проходить первое занятие.
Мимо пробежала девочка с пепельными волосами, крутя на ходу головой. Видно, кого-то искала.
Присмотревшись, я крикнул вслед:
– Лаки!
Она тут же повернулась:
– Ари?
– Что ты тут делаешь? Я думал, ты уехала еще вчера.
Девочка нахмурилась и затеребила шерстяную мантию:
– Целый день пришлось ждать встречи с нужным человеком. – Она устало и чуть сердито улыбнулась. – Тут было много страждущих. Я-то не страждущая, так что меня поставили в конец очереди.
Расспрашивать я не решился – похоже, дело у Лаки деликатное.
– Ученики школы готовы помочь с лекарствами для моей семьи, но… – Она замолчала и нервно потерла руки. – Но все это очень дорого.
Судя по ее отчаянию, явно не монета-другая…
– И у тебя не хватило денег? – спросил я для проформы – и так все понятно.
Лаки лишь грустно кивнула.
– Сколько?
– Целый ранд. У меня столько с собой нет. Почти все потратила на дорогу.
Знакомая тоска в ее голосе заставила меня снять с плеча мешок. Нельзя отвергать человека лишь потому, что у него нет денег.
Развязав шнур на горловине, я нащупал несколько монет, которые решил держать при себе, не в тайничке, который устроил в комнате под кроватью.
– Ранда не найду, но…
Я протянул девочке серебряную монету, и она смущенно подняла руки, пытаясь отказаться:
– Я не могу…
– Можешь! Сколько хочу, столько отдаю. Ты рассказала мне в дороге кое-что интересное, а меня учили: за хорошо рассказанную историю следует платить. – Я втиснул монету ей в ладошку. – На сдачу доберешься до дома. То, что останется, отдашь родителям.
Лаки сжала дрожащие пальцы:
– Спасибо, Ари… Никакой истории я тебе на самом деле не поведала. Просто сказала, как называются эти каменные штуки.
Что правда, то правда. С другой стороны, именно ее слова побудили Ватина вспомнить загадку о Дланях, и я размышлял о ней в течение всей поездки, хотя разобраться так и не смог. Конечно, я кое-что преувеличил, зато заставил Лаки принять деньги.
Девочка прижалась к моей груди так крепко, что едва не опрокинула меня наземь:
– Спасибо…
Чмокнув меня теплыми губами в щеку, она тут же отпрянула. Я на миг потерял дар речи, однако Лаки, сорвавшись с места, не дала шанса ответить.
Несколько проходивших мимо учеников зашушукались. Интересно, о чем?
Я улыбнулся. Пусть судачат. Слухи, распространяясь, принимают самые странные формы. Если несколько слов, что я обронил в экзаменационной и в разговоре с Сети, пойдут дальше, то вскоре они создадут мне довольно занятную репутацию.
Сделаю все, чтобы ее поддержать. Насвистывая немудреный мотивчик, я направился на свое первое занятие.
Введение в принципы плетения состоялось во внутреннем дворе, устроенном наподобие амфитеатра. Почти как в театре Халима! Знакомая обстановка меня воодушевила. Стараясь не привлекать к себе внимания, я нашел место на одном из ярусов, где было написано мое имя, и уселся. Вдоль длинного ряда лавок тянулся каменный выступ, о который я едва не ударился спиной, прежде чем сообразил, что гладкая поверхность служит столом.
Рядом со мной сидел еще один ученик с длинными кудрявыми волосами, спадавшими ниже лопаток. В их гуще я разглядел несколько медных заколок. На первый взгляд парень был на несколько лет старше меня. Лицо твердое, чеканное, с выступающими скулами – девушки от таких лиц без ума. Глаза вроде моих – карие, яркие. Он лениво и спокойно улыбнулся, совсем как знающий себе цену котяра.
– Меня зовут Ари, – улыбнулся в ответ я и пристроил на лавке мешок и посох.
– О, так это о тебе здесь все шепчутся? – Парень широко раскинул руки, забросив их на спинку нашего сиденья, и случайно задел стоящую слева от него мандолину. Ее деревянная панель сияла проблесками утренней зари на бархатисто-черном фоне.
– О чем шепчутся? – спросил я, не сводя глаз с инструмента.
