Я быстро свернул ткань разума. Плетения мне пока неподвластны – с этим ничего не поделаешь, и все же я сумел моментально создать два зеркальных образа камня, пролетающего мимо моей головы. Сначала два, потом четыре, восемь, десять. Дальше удвоить количество граней не удавалось – давненько не упражнялся. Четырнадцать, шестнадцать. До двадцати я добраться не смог.
Булыжник завис в высшей точке прямо над моей маковкой, и Мастер плетений вновь зашевелил губами, пытаясь направить его в цель.
И потерпел неудачу.
Камень упал за моей спиной.
–
Мы с Ради одновременно обернулись. Один из учеников потирал ушибленную голову, а булыжник лежал у него на столе.
Я громко фыркнул.
Парень отнял руку от фиолетовой шишки и метнул такой злобный взгляд, что едва не прожег во мне дырку:
– Считаешь, смешно?
– А разве нет? – Я неторопливо повернулся к Мастеру: – Говорил же, что умею противостоять чужим плетениям.
Впрочем, если честно, то мне повезло, к тому же сыграла свою роль излишняя уверенность риши. Вероятно, он предположил, что мои утверждения – не более чем хвастовство, и при плетении использовал малое количество граней восприятия. Он во мне засомневался, а я создал едва ли не двадцать граней – отсюда и результат.
Ученики видели лишь надводную часть айсберга: Мастер пытался попасть мне камнем по макушке и не преуспел.
Так или иначе, аудитория снова зашепталась.
– Кстати, могу свернуть ткань разума еще сильнее.
Я вступал в опасную игру: все же действовать в схватке пришлось почти на пределе возможностей, и до своих прежних достижений я не добрался. Если Мастер плетения создаст больше граней – а я подозревал, что ему это по силам, – то следующий раз разобьет мне голову в кровь.
Судя по его лицу, он намеревался совершить еще несколько попыток.
Впрочем, до нового броска дело не дошло.
Ученик, получивший камнем в лоб, поднялся со своего места и начал протискиваться ко мне.
Богатый сынок, золотой мальчик – тут сомневаться не приходилось. Наверняка в детстве кушал с золотых тарелок.
Его коротко подстриженные волосы были смазаны маслом и блестели, словно вороненая сталь. Лицо жесткое, угловатое, глаза – необычного серо-зеленого цвета, напоминающие неотшлифованный изумруд.
Зимняя мантия его также говорила о богатстве. Ее изящный покрой вроде бы и соответствовал принятым в Ашраме одеждам, однако сшита она была из дорогого меха. Тонкая, но теплая. Наряды других учеников, скроенные из дешевых тканей, этой мантии в подметки не годились. Шикарный цвет – темно-розовый, как у спелой свеклы.
Если не присматриваться, парень мало чем отличался от прочих обитателей Ашрама, хотя все в аудитории понимали: этот ученичок из семейки, которая может за свои деньги купить ему что угодно.
Видывал я таких в Кешуме и взял за правило держаться от них подальше. Кому нужны неприятности? Подобные типы тебя купят и продадут.
– Эй, ты, Оскверненный кусок навоза!
Рассвирепев, я дернулся вскочить со скамьи, однако Ради незаметно похлопал меня по ноге. Я покосился на него: новый знакомый покачал головой.
Действительно, бог с ним. И так с этим риши нашел приключений на свою голову. Ссора с сынком влиятельных людей наверняка осложнит мое пребывание в Ашраме.
Мастер плетений вмиг догадался, чем дело пахнет, и быстро пресек намечавшуюся стычку:
– Нихам, займи свое место.
– Кейтар Нихам, риши Брамья, – поправил его парень. – В прошлом семестре я был удостоен ранга Кейтара за работу на курсе ремесел.
Мастер плетений театрально закатил глаза.
Я улыбнулся. Меня наставник невзлюбил, но и глупую напыщенность богатенького ученика явно не поощрял.
– Кейтар Нихам… займи свое место, пока я не привязал плетением твою задницу к скамье. Сядь сейчас, иначе потом встанешь с порванными штанами!
У Нихама отвисла челюсть: видать, не привык, чтобы с ним так разговаривали. Бросив на меня злющий взгляд, он молча вернулся на свою лавку.
– Теперь ты, принц воробьев. Воришка, грабитель купцов… Вроде бы я слышал, что тебя называют
Мастер плетений подобрал еще один голыш и с впечатляющей ловкостью покрутил его между пальцами. Есть трюкачи, которые так катают монеты.
Аудитория вновь зашепталась, и мне захотелось спрятаться в своем плаще, словно в раковине. Ограбление – бог с ним. А вот если пойдут слухи, что я убийца, Ари Проливающий кровь, – это дело другое…
Ради незаметно отодвинулся на край скамьи, и я упал духом. За два дня в Ашраме мне удалось заработать себе врага и, похоже, потерять нового друга.
Что толку отрицать брошенное в лицо обвинение? Лучше осторожно поправить Мастера. Конечно, с ног на голову историю повернуть не удастся, однако заставить людей засомневаться можно. Все равно ведь будут болтать.
– Не принц, а король воробьев, – поднял я палец. – Не знаю, что тебе наговорили, однако я в своем деле был чертовски хорош. Ограбление короля торговцев – правда. Короля, не какого-то коробейника! – Набрав полную грудь воздуха, я медленно выдохнул и перешел к последнему пункту обвинения: – От моих рук не умер ни один человек, который не заслуживал бы смерти.
