– Хорошо, раз вы не хотите по-хорошему отвечать на мои вопросы, мне ничего не остается, как применить особые меры, – Дознаватель картинно медленно выключил диктофон и посмотрел на меня, – Где ты был?
Дознаватель махнул рукой, и я инстинктивно поставил щит. После небольшого сопротивления, щит разрушился, опадая осколками. Я не успел даже испугаться, как заметил что моя рука
– Что...происходит?, – хриплым от крика и боли голосом спросил я.
– Я же вам уже сказал, особые меры, – дознаватель виновато развел руками, – Я понимаю, что они могут быть не очень приятны, но действенны однозначно. Итак, Андрей Евгеньевич, где вы были, что вы видели, что вы делали?
– Да я же вам уже сказал, вышел в коридор и потерял сознание, – застонал я.
– Зачем вы меня обманываете, Андрей? Если бы это было так, мы бы знали, что с вами произошло. У нас имеется возможность записи информации в конструкте, но записи о вас после второго часа просто нет. Понимаете? До вопроса “Как вы это сделали?” мы дойдем немного позже. Сейчас я хочу знать: где вы были?
Другая моя рука начала краснеть так же, как первая, но весь процесс проходил намного быстрее. Уже через несколько секунд я кричал и просил прекратить это. Не знаю, почему я не говорил им что было на самом деле. Может, из чистого упрямства, может, потому что это был единственный способ вернуть жену. Но я чувствовал, что надо держаться, что если я расскажу все как есть – я проиграл. Но и терпеть эту боль больше не мог.
– Я вспомнил! Вспомнил, прекратите!, – боль тут же исчезла, – перед тем, как потерять сознание, я почувствовал, что коридор как будто менялся… Слышите?, – дознаватель заинтересованно посмотрел на меня, а я на пределе сил старался не выдать ничего лишнего, от захлестнувшей меня эйфории после исчезновения боли. – Как будто… Не знаю! Я же не видел ничего! Света не было!
– Это все, что вы вспомнили, Андрей Евгеньевич? Как жаль, как жаль…
Дознаватель махнул рукой, и я приготовился к очередной порции боли. Но ее не было. Я облегченно выдохнул…попытался выдохнуть, и не смог этого сделать.
Я неверяще посмотрел на него – неужели он хочет меня убить? Я открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Желание вдохнуть становилось почти нестерпимым, я начал царапать свою грудь, в глазах темнело, я из последних сил пытаясь сделать хоть что-то выставил щит.
И тут я заметил, что я снова могу дышать Я судорожно вдохнул и увидел, как будто в замедленной съемке, как дверь, сорванная с петель впечатывается в щит дознавателя. И когда только он успел его поставить? Затем, с небольшим перерывом в тот же щит влетели два бойца, которые тащили меня в допросную, и осели там же, куда упали, потеряв сознание.
За ними ворвался взлохмаченный, в неизменном спортивном костюме, Толян.
– Да ты охренел, Гоша! Моего подопечного! Пытать в задворках! Моего!, – Толян махнул рукой, и, даже не замечая щита, откинул дознавателя в стену и замуровал там, оставив свободной только голову и часть груди, – Это залёт, Гоша, я такое не прощаю.
Дознаватель презрительно скривился и произнес:
– А, Анатолий Евгеньевич, добрый день. Кажется, произошло небольшое недоразумение. Мы с Андреем Евгеньевичем просто беседовали, правда же?, – он перевел взгляд на меня, суля вечные муки если я скажу неправильно.
А я никак не мог понять, что происходит, голове еще шумело после удушья, мысли путались. Насколько высоко Толян в Организации? Если рассказать ему все, не навлеку ли я на себя проблем? Попробую аккуратно:
– Да...кха...беседовали, можно и так сказать
– Андрюха, ты мне зубы не заговаривай, – Толян не отводил злого взгляда от дознавателя, – А если он тебе источник повредил? Потом гляну, пошли давай.
Толян развернулся, и вышел за дверь, оставив Георгия так и висеть наполовину в стене. Я быстро вышел вслед за ним и оказался в обычном ничем не примечательном коридоре организации. Я нагнал Толяна, успевшего уйти на несколько метров вперед и сказал:
– Слушай, спасибо! Думал, уже все…
– Ты помолчи пока, Андрюха, давай ка сначала до выхода дойдем, туда-сюда, а там уже и побазарим. Пока что уши раскинь и слушай, что там за спиной происходит. Вряд ли Гоша начнет концерты устраивать, но кто ж их гестаповцев знает. Ногами шевели, вперед.
Так мы и пошли, я, вращая головой как сова, и Толян, как ледокол, идущий вперед напролом, не замечая ничего вокруг. Через несколько лестниц и поворотов дошли до главного входа. Я боялся, что тут-то нас и встретят, но отряда военных с автоматами не обнаружил. Да и вообще никого, кроме уже знакомого мне охранника.
