В который (наверное, в сотый) раз он проснулся посреди ночи: ее рука вновь упала ему на плечо, а стройное тело будто бы специально прильнуло к его, наглым образом захватывая чужую половину постели. Он ведь ее предупреждал, строго наказывал "НЕ ПРИКОСАТЬСЯ" к нему во время сна, но нет - зачем слушать трогательные просьбы своего благоверного, мы ведь дамы независимые, самые умные, нам лишь бы свое отбить.
Недовольный и слегка разраженный Боунз поднялся с кровати и острожно перебрался через спящую Лагваю, с трудом перебарывая практически непреодолимое желание разбудить ее затрещиной или смачным пинком и выгнать вон. Поступи он так, девушка бы незамедлительно принялась бы читать в его честь патетические оды и сетовать на себя за ослушание и тугоумие. Слезы, сопли, истерика...или еще что похуже. Женщины - одним словом.
Боунз резко ощутил, что его организм очень настойчиво попросил опустошить "нижний бак". Ведомый естественной необходимостью, юноша спешно пошел в другой конец купе, где распологалась никогда незакрывающаяся (из-за некторых, весьма логичных "держательных" запретов) дверь в ванную. К сожалею, еще один непреложный догмат его комнаты был бесцеременно нарушен. Вероятно, Лагвая непривыкшая к совместной жизни с беспомощным в таких делах Боунзом (и весьма ошеломленная непринужденностью, с которой обычные люди ходили справлять свои физические потребности), по глупости захлопнула дверь, отрезав для своего нового сожителя путь к спасению.
Издав самый громкий на свете молчаливый крик бешенства, Боунз, следуя зову природы, отправился разрешать сию небольшую биологическую проблему на улицу (благо, входная дверь в его купе была недавно заменена на плотную штору). Высоко в небесах новая луна дарила свой призрачный свет ночным жителям Самагры. Холодный ветер изредка запевал тихую песнь, разнося по миру только-только родившиеся блестящие кристаллы росы. Вокруг царила чудесная, почти волшебная тишина. Даже Косте, никогда нелюбившему "жизнь за городом", с каждой секундой, проведенной наруже, на душе становилось как-то спокойнее. Умиротворенно.
Какое-то время он блуждал в поисках подходящего для своих первостепенных нужд куста. Ему совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из Гилады случайно бы увидел, как он позорно справлялся на улице, а не в своем доме - там, где и положено это делать, вопреки возмущенным визгам чокнутой девчонки из Маг Мелла. Найдя подходящее место, Боунз с облегчением принялся за благородное дело поливочных работ. Парень без особого интереса глядел на небо, неосознанно пытаясь отыскать среди миллиардов горящих светил одну крохотную голубую планетку. Неожиданно, он заметил как в небе (вроде как, совсем недалеко от него) загорелись яркие огни, которые, покружив немного, приземлились где-то неподалеку в лесу.
- НЛО, - на секунду пронеслось в голове у Кости.
Но затем Боунз вспомнил, что за последнее время все, что бы с ним не происходило, было не просто случайностью, а почти что божественным провидением, которое вело его к чему-то важному, чему-то более значимому, чем могло показаться на первый взгляд... Поэтому, без лишниз колебаний, он отважно пошел проверить, что же это были за ночные визитеры и зачем они пожаловали в его края.
Он вышел на поляну: посреди нее стояла невысокая фигура (на вид ребенка), над которой зодорно кружили уже знакомые Боунзу огни, и что-то невнятно бубнила перед странным расширяющимся порталом. Странно, но в нем юноша (как ему почудилось) различил свой рабочий стол с кожаным креслом, что он оставил на...
- Здравствуй, Пришелец, - заговорил чей-то (вроде бы знакомый) детский голос.
Фигура повернулась. Это оказалось Джинкирин - Настоятельнительница Культа Стражницы, Зё Богини Путешествий, Старуха, чье тело одано в рабство безжалостному времени.
- Доброй ночи, - ответил Боунз. - Поздновато для визита в Гиладу, не находите? Сомневаюсь, что Кадд'ар сможет вас принять сейчас.
- А я и не к Кадд'ару пришла, - спокойно произнесла Джинкирин.
- Значит, ко мне?
- Верно.
Боунз невольно зло улыбнулся. Он знал (предчувствовал), что однажды этот разговор все равно должен был состояться. Что удивляло, так это быстрый темп, в котором он развивался - совершенно нехарактерный для крайне медлительной Зё Стражницы.
- Не сочтите за грубость, но почему вы только сейчас заговорили...по-человечески? Нравится заставлять Совет ждать вашего бесценного мнения? Или вы просто себя так развлекаете? - спросил юноша.
- Я подумала, что наша маленькая тайная беседа, о которой никто (тем более Совет) не должен узнать, пройдет с конфортной для нас обоих скоростью. Для постороннего взора и уха мы с тобой теперь одинаковые.
- И о чем же вы хотели со мной поговорить? - не придав особого значения словам Настоятельницы, сказал Боунз.
- Уходи.
- Простите?