Из ниоткуда, около Хазо показался двойник Сварана, полностью окрашенный в серый цвет: он просто подошел к старику, который в ужасе упал на колени, накрыв голову изрезанными сетью морщин руками. За ним явились еще пара двойников, а за ними еще десяток - небольшая армия Сваранов окружила Настоятеля, забившегося на полу в почти что эпилептическом припадке. Ценой в На Ал'ада у Хазо была паническая боязнь серого. Страх был настолько силен, что мог вызывать рвоту, непроизвольную дефекацию или паралич - поэтому всю жизнь после сделки он избегал Культа Безликого, а на Совете Зё всегда отводил взгляд от мантии их Настоятеля. Доходило до смешного: он не выходил на улицу в дождливый день, не разговаривал со стариками, даже свои волосы перекрашивал в любой другой оттенок - все ради того, чтобы никто не догадался о его слабости. Но, как видно, плохо ее скрывал. Несколько секунд спустя Хазо начал судорожно хватать ртом воздух, с каждым новым вздохом теряя контроль над телом, а вскоре скончался в луже собственных испражнений.
- Ха-ха-ха! - возликовал Сваран, пиная труп. - Вот мы и выяснили, кто из нас более достойный! Что? Не нравится проигрывать?! Презренный подлец, надеюсь, что Безликий будет терзать твою душу до скончания времен!
По Палатам пронесся подозрительный гул: то служители Матери, во главе с Настоятельницей Фашивой, решили пойти на крайнюю меру. Для них вдруг стало очевидно, что в этом сражении они феерически быстро и глупо проигрывали, а потому им не оставалось ничего другого, как заживо похоронить себя (ибо гордая душа не выдержала позора), а заодно и весь Культ Танцора под обломками Палат. Фашива довольно быстро взорвала все металлические крепления, столбы и каркасы, на что дочери и сыновья Матери ликующе закричали молитвы во славу Повелительницы Света и перекрыли все выходы, не позволяя никому сбежать.
Сваран, заметив, что потолок вот-вот обвалится, в спешке обратился в невидимку и помчался по коридору, наводя на попадающихся монахов (и своих в том числе) иллюзию дымовой завесы. Он едва успел выбраться наружу - за его спиной огненным цветком расцвел мощнейший взрыв, низвергнувший Палаты Смеха в пепельное небытие. Как истинный герой (коим он себя мнил без всякого сомнения), мужчина даже не обернулся посмотреть на сотворенное своими стараниями детище - ему было достаточно лицезреть отсутствие выживших пред храмом Культа.
- СОТРИСЬ из моего мира ничтожное гнездилище порока! - голосил Сваран, выпуская торжественные залпы из кольта. - Ты больше не будешь осквернять своим поганым враньем чистые, наивные сердца молодых умов! В прошлое уйдет все лицемерие, которое прикрывалось невинными шутками и ребяческим озорством, ибо отныне Я стою во главе и не позволю подобному повториться! Мы отречемся от Лживого Бога, и сами станет ему подобным - ведь что это за Бог, обманывающий своих почитателей?! Нам не нужны его красивые слова и эгоцентричные эскапады, ведь мы сами отныне и есть Танцор!
А тем временем Инува несся на всех парах к Дому: чем ближе он приближался, тем больше его гнело предчувствие неизбежного. Добравшись до грузового моста, через который в мирное время переправлялись товары на рыночную площадь, юноша в страхе резко остановился. На его глазах происходила жестокая (даже для него) бойня: когда-то его друг Сил и многорукий демон Хофу беспощадно расправлялись с остервеневшими слугами Воителя. Д'аку, вооружившись где-то перчатками Карии, только им подворачивался шанс, мастерски направляли электрические разряды в головы бунтующих, надолго выводя их из строя.
Когда (довольно скоро) на мосту были усмирены все восставшие, Сил подскочил к Хофу, что-то шепнув ему на ухо - мечник в ответ зло улыбнулся и сказал юноше продолжать путь без него, на что Сил едва заметно кивнул головой и побежал к осаждаемому храму Бродяги. Хофу медленно, словно окружающих беспорядков и вовсе не существовало, шагнул в направлении южного берега, как раз в ту сторону, где притаился Инува, завороженный зрелищной картиной расправы. Дойдя до бортика, мужчина выглянул за край, весьма увлеченно принявшись разглядывать что-то вдали. Инува не мог не податься искушению и не проверить, что же заставило такого сурового мужа отвлечься от любимого военного дела.
В тот самый момент, когда парень перебрался в близлежащую тень, Хофу резко переменился в лице и с невероятной силой ударил кулаком (который был одет в электрическую длань) по земле. Инуве, хоть и сокрытого иным измерением, пришлось несладко - в конце концов, оружие Карии создавалось специально для обезвреживания любого вида противников: как материальных, так и призрачных. Он вылез из теневого мира, с трудом передвигаясь на четвереньках.
- Ну что, мальчик, пора тебе ответить за свои поступки, - обратился к нему Хофу, обнажая весь арсенал оружия.
- О, не сомневайся, моя цена в этой сделке уже уплачена, - заговорил Инува, подымаясь. - Только у меня к тебе одна просьба, ужасный демон-убийца Хофу: когда лишишь меня жизни, не забудь как можно чувственнее написать обо мне в своей драгоценной книжке.
