Кивает и целует его в глаза, в щеки, а он ее, прихватив одной рукой несет в сторону Лизы и спрятавшегося за ее спиной Льдинки.
– Иди ко мне! – протянул руку и прижал девочку к своей груди, она расплакалась, сжимая его шею, стискивая со всей силы.
– Папаааа…папаааа…
Льдинка стоит перед ними растерянный. Смотрит то на меня, то на сестер. Потом вдруг хватает Петра за ногу и задрав личико смотрит на него снизу вверх.
– Папа!
Так гордо и так отчетливо. У меня сжимается сердце. Вот где она вселенская справедливость? Растишь, заботишься, холишь и лелеешь. И ни одного слова. И тут появляется он и сразу «папа». За какие такие заслуги?
Айсберг выпустил из рук Аню и подхватил на руки Льдинку, прижал к себе.
– Да, малыш. Я твой папа.
Они какое-то время смотрели друг другу в глаза, а потом сын крепко обнял Петра за шею и сдавил маленькими ручонками, и я успела заметить, как блеснули влагой всегда жесткие синие глаза. Сжимая одной рукой сына, он протянул другую ко мне.
– Госпожа, Первая Леди! Вам особое приглашение?
Бросилась к ним и с тихим стоном обняла обоих.
– Так…развели тут сырость. Я что зря пироги пекла по Валькиному рецепту?
Послышалось ворчание Ларисы Николаевны.
– Не посмотрю, что вы господин президент и оставлю всех без ужина…
Петр усмехнулся мне в волосы, сжимая меня за затылок.
– Кстати я скучал по этим пирогам полгода.
На какое-то мгновение я успела забыть кто он, на какое-то мгновение я растворилась в мимолетном счастье, в самом настоящем женском, таком обычном, о котором так долго мечтала. Пока не распахнула глаза и не увидела шестерых охранников с рациями у дверей и возле окон.
Нет… я не обычная женщина и обычной уже никогда не стану. Теперь я Первая Леди.
