Не дожидаясь моего согласия, Лешка начал:
– Как-то раз мы отдыхали у моего одноклассника в гараже. Обычная туса: напитки, «кириешки», разговоры о девчонках… Кто-то привел туда двух новых парней, они предложили сыграть в картишки на деньги. Ставки были смешными: сто, двести, триста рублей, а мы уже веселые и разгоряченные. Почему бы и нет? Систер, ты меня слышишь? Ну, ответь, пожалуйста?
– Слышу, – пробормотала я на пределе собственных сил.
– И нам с Пашкой фартануло. Сперва подняли по пятьсот рублей, потом выигрыш дошел до косаря. Одного. Двух. Мы решили остановиться, не желая продолжать игру. Парни не стали спорить – сразу отсчитали нам выигрыш. Потом все мирно разошлись по домам.
– И что же? – Я стиснула зубы, игнорируя нарастающий гул в ушах.
– Мы встретили их дня через три в школьном дворе. Пашка не мог остаться – опаздывал на тренировку, а у меня была масса свободного времени и, как обычно, дырка от бублика в кармане. Ребята снова предложили сыграть. А я, дурак, согласился…
– Леш, ну, как же ты сразу не понял, что это развод? – произнесла я неожиданно миролюбивым голосом.
– Я выиграл пятнадцать тысяч. – Кажется, даже сквозь закрытую дверь слышала, как гулко стучит его сердце. – Купил пуховик, о котором давно мечтал. Сразу девчонки из старших классов обратили на меня внимание. Потом я уже сам искал с ними встречи. Обрадовался, когда увидел их тачку на парковке возле нашего дома. Тогда я впервые продул пару тысяч.
– Почему ты не остановился, Леш?
– Я думал, что смогу отыграться. Так все и вышло – снова поднял десять косарей! Радости не было предела. Уверен был, что все честно. А потом началась черная полоса. Проигрыш за проигрышем, но я все еще полагал, что смогу вернуть деньги назад. Занимал у одноклассников, у Азата, пару раз даже у матери втихаря брал из кошелька… Я просто хотел отыграться, систер, понимаешь?
Я понимала, только как нам теперь все это расхлебывать? Еще и мама уехала. Машинально проведя кончиком пальца по щеке, обнаружила на подушечке темно-коричневую кляксу. Горестно вздохнув, поспешила в ванную.
Несколько мучительно долгих секунд я вглядывалась в свое раскрасневшееся лицо с поплывшим макияжем, после чего включила кран, опустив лицо под ледяную струю воды. Остудив пылающие щеки, насухо промокнула их полотенцем и вернулась к себе в комнату.
Взгляд сразу привлек сложенный вдвое лист бумаги, появившийся на моем письменном столе.
– Ну, что за придурок? – Я схватилась за голову, выбегая в коридор, однако горе-братца уже и след простыл.
Другого выхода не осталось, кроме как рассказать все маме. Дрожащими пальцами я выудила из сумки телефон, мгновенно выбирая из списка избранных контактов нужный.
– Абонент временно не доступен, перезвоните позже… – Раздался сухой металлический голос на другом конце.
Но я не собиралась ждать, потому что в сложившейся ситуации действовать нужно было быстро – на кону стоял вопрос жизни и здоровья моего брата! Решила позвонить Артаку Ашотовичу. Мама давно настояла, чтобы я записала его номер, все-таки будущий родственник.
– Абонент временно не доступен, перезвоните позже. – Словно издеваясь, услышала я вновь.
– Да что у них там стряслось? Почему никто не берет трубки? – простонала, мотаясь из угла в угол.
Еле держалась, чтобы не попросить Митю о помощи, но это было бы свинством – завтра утром экзамен, от которого зависела его дальнейшая жизнь, и, учитывая взрывоопасный темперамент любимого, не могла позволить себе втянуть парня в очередные разборки.
Потратив еще немного времени впустую, пытаясь связаться то с мамой, то с Лешкой, я подавила отчаянный вздох, набирая Азату.
– Роза? – не скрывая удивления, ответил одноклассник после четвертого гудка.
– Привет. Извини за беспокойство, у меня тут кое-что стряслось… Не могу дозвониться до наших родителей. Не в курсе, что у них с телефонами?
– Э-э… Вообще-то отец просил меня заранее не говорить, но раз они уже в самолете, то можно.
– Азат, ты о чем?
– Батя получил у деда благословение на брак с твоей мамой, а несколько часов назад устроил ей сюрприз – отвез в аэропорт, пригласив на несколько дней в Париж. Скажу по секрету – он хочет сделать ей предложение с кольцом прямо на смотровой площадке Эйфелевой башни!
– Вау… – только и смогла выдохнуть, оседая на диван.
Я только что чуть не испортила один из самых романтических моментов в жизни мамы. Браво, Роза, пять баллов.
Горячие липкие слезы, зазмеившиеся по щекам, не позволили продолжить разговор. Сбросив входящий вызов, я свернулась калачиком, положив голову на подлокотник.
Брат растворился в неизвестном направлении, оставив после себя лишь несколько запекшихся капель крови на ламинате, мама с Артаком Ашотовичем находились высоко над землей вне зоны доступа, а я лежала на диване, бессмысленно разглядывая потолок.