Никогда не налегала на спиртные напитки, и сегодня не собиралась. Тем не менее, даже после одного глотка я почувствовала, что голова неприятно закружилась, а в висках запульсировало.
– Благодарю вас за все, но я поеду! – Я поднялась, сожалея, что нельзя перенестись сразу в свою спальню.
– Дочка, а как же торт со свечами, салют? Я думала, мы все-таки останемся здесь с ночевой… – В голосе мамы послышались отчаянные нотки.
К счастью, Артак Ашотович пришел мне на помощь.
– Танюш, пусть Роза сама решает, как закончить свой праздник. Мы, как и планировали, продолжим отмечать, а мой сын отвезет твою дочь. Только, ради Бога, не волнуйся!
– Мне правда пора. Еще раз спасибо.
Развернувшись, я покинула каминный зал, зная, что Азат идет следом. Меньше всего хотелось снова оставаться с ним наедине, но другого способа быстро и безопасно добраться до дома, увы, не было.
– Роза, мне очень жаль, – прошептал Арабаджан, когда мы сели в автомобиль.
– Давай помолчим, пожалуйста…
– Как скажешь, – недовольно произнес водитель.
Азату все-таки удалось с третьей попытки проникнуть в квартиру.
Я могла бы и сама открыть себе дверь, но мне внезапно стало так грустно, что в горле запершило. Тело налилось свинцом, и единственное, о чем я думала, – о теплой постели, в которой окажусь уже совсем скоро.
Неспокойное чувство в груди не позволило мне отпустить Азата так просто.
– Пожалуйста, не уходи, – прошептала я. – Я не хочу оставаться одна… Не могу. Больше не могу…
Блог не помог. И отшельничество тоже. Моя вера оказалась не настолько крепка. Чудес не бывает. Митя не вернется. Нереально выжить несколько месяцев без подготовки в тайге. Понимание всех этих вещей обрушилось на мои слабые плечи, заставив их содрогнуться.
Мысль о том, чтобы коротать последние часы дня рождения в одиночестве, привела меня в ужас. Нервы полопались, как неисправные струны, распахнув настежь створки околевшей души. Меня знобило, зубы отплясывали чечетку.
– Не уходи… – Я цеплялась за Арабаджана, как за спасительный круг, осознавая, что без него мне не справиться.
Я находилась рядом с Азатом лишь физически. Мысленно стояла на выступе огромной скалы, собираясь с духом прыгнуть в пропасть.
– Роза… – Парень опустошенно вздохнул. – Что ты со мной делаешь? – Страх и сомнения читались в его глазах.
Ну, еще бы. Наверняка я напоминала единственную уцелевшую после зомби-атаки, и все вечерние признания стерлись с жесткого диска его памяти.
– Пожалуйста, мне так больно и одиноко.
Я ощутила, как к глазам подкатили слезы и закрыла ладонями лицо. В тот же миг Азат крепко обнял меня, и я уткнулась носом ему в грудь.
В этот миг огромными красными буквами всплыло предупреждение: «РОЗА ОСТАНОВИСЬ. ПОТОМ БУДЕТ ПОЗДНО».
– Азат, я… я… – Слова, чувства, эмоции – все переплелось в огромный безумный клубок, раздирающий грудную клетку.
Я чувствовала себя последней дрянью, не отпуская человека, испытывающего ко мне искренние чувства. С его помощью я ведь пыталась залатать эту невыносимую пробоину в сердце.
– Роза…Роза-а… Розочка… – шептал Азат, обнимая меня все крепче. – Я сделаю тебя счастливой… Самой счастливой… Вот увидишь. Я тебя так лю… А-А-А…
Поток бессвязных признаний резко оборвался. Парень отскочил от меня, заметавшись по комнате на одной ноге, потому что черноухий Воин вцепился в его щиколотку зубами.
– Воин! Вои-и-н, прекрати! Ну, отпусти его! Эй, малыш, перестань! – Обескураженно я пыталась отодрать от Арабаджана нашу общую с Митей собаку.
Когда же удалось это сделать, интуитивно прижала маленького дрожащего песика к груди, наконец, сбросив с себя блажь.
– Азат, уходи, – прошептала я, глядя в налитые кровью глаза собаки.
– Да. Мне уже пора, – прохрипел он убитым голосом. – Не провожай. – Он быстро вышел за дверь.
Я забросила свой блог и не заходила туда больше недели, до сих пор сгорая от чувства вины и стыда. Если бы не малыш Воин, мы с Арабаджаном могли бы наделать глупостей…
Боже, чем я думала, приглашая его остаться в квартире?
Сейчас произошедшее можно было объяснить только умопомешательством, ретроградным Меркурием или вторжением инопланетян, превративших мои мозги в желе.
И хоть с каждым прожитым днем мои чувства становились еще сильнее, после некрасивой ситуации с Азатом я больше не имела морального права обманывать тысячи людей, считаю- щих меня оплотом веры.
Сегодня во время русской литературы восемнадцатого века я приняла решение удалить блог. Возможно, тогда рана на месте выкорчеванного сердца начнет понемногу затягиваться.
Нет, я знала, что забыть Митю – все равно, что разучиться дышать – невозможно, однако речь шла о том, чтобы вернуть в свою жизнь хоть какие-то былые интересы: чтение, музыку, приготовление любимых блюд. Вряд ли бы Дима одобрил тот затворнический образ жизни, который я вела.
Вечером, перекусив всухомятку, я открыла ноутбук, битый час парализуя взглядом подсвеченный экран. Для решительного шага нужно было собраться с силами. Наконец, глубоко вздохнув, я ввела пароль, возвращаясь на свою территорию…