Время приближалось к полудню. По обыкновению, я легла под утро и, пробудившись, еще долго валялась в постели, не в силах отодрать себя от подушки. Нужно было приготовить черноухому Воину обед – вчера на рынке купила малышу отменную вырезку и теперь испытывала чувство вины, потому что песик ходил кругами, поглядывая на меня с обидой.
– Ну, не злись, иду! Иду…
Приняв душ, я закрутилась в домашних делах, время от времени взволнованно поглядывая на часы.
На вечер в маленьком уютном книжном магазинчике на Арбате была назначена презентация книги «Первая ЛюБоль». Елена Анатольевна, мой редактор, убедила, что я должна присутствовать – вдруг будут желающие приобрести экземпляр с авторским автографом.
Даже, несмотря на грустный финал нашей книги, я получила невероятное количество сострадания и поддержки, испытывая радость, что мой блог помогает обрести надежду сотням других людей.
Не ценить это было бы оскорблением его светлой памяти.
Где-то в глубине души надеялась, что, как только тяжелые мысли обретут печатную форму на белоснежной плотной бумаге, меня отпустит. Планировала отдать долг совести, поставив на этом жирную точку в непростой истории нашей любви.
Не отпустило.
Чувства к Мите проросли настолько глубоко, что стали частью меня. Избавиться от них – все равно, что отрезать мизинец или разучиться дышать. Я так и не смогла смириться, продолжая каждую ночь перед сном мысленно повторять: «Митя жив».
Закончив дела на кухне, я достала телефон, несколько минут прожигая его напряженным взглядом. Богдан так и не сообщил, придет ли на презентацию. После трагедии мы с ним практически не общались. Слышала, у парня и без меня куча проблем – мать в очередной раз сорвалась, устроив пьяный дебош средь бела дня.
Она проходила лечение в клинике, а братом Мити заинтересовалась служба опеки: кто-то из соседей настучал. К счастью, Светлана Викторовна, как ангел хранитель, снова взяла все в свои руки – женщина собирала документы, чтобы стать племяннику официальным опекуном.
С приближением часа икс волнение лишь усиливалось. Я вздрогнула от неожиданного звонка в дверь. Глянув в глазок, сердце сжалось, потому что моему взору предстал… Большой букет ярко-красных роз. Онемевшими пальцами повернула задвижку, ахнув, когда в квартиру ворвался Лешка, чуть не сбив меня этим веником с ног.
– Систер, поздравляю! Ты теперь звезда! – Брат закружил в объятиях, неловко чмокнув в щеку.
– Спасибо. Была б моя воля – такой славы век не видать… – Я сипло рассмеялась.
– Ой, блин… Извини. Я имел в виду…
– Все в порядке, Леш.
– Роз, ну, прости дурака! Столько времени прошло, да вы и не встречались толком. Даже не верится, что ты до сих пор его любишь…
– Прошло около четырех месяцев, – выдавила я сухо. – Разве это срок для настоящей любви? – развернувшись, я внимательно посмотрела брату в глаза.
– Систер…
– Надежда умирает последней. Слышал? – Я чересчур широко улыбнулась, поймав его сконфуженный взгляд.
В этот миг настойчивая мелодия мобильного прервала наш неловкий диалог. Покачала головой, услышав, с каким облегчением брат вздохнул. Звонила Аделина.
– Розочка, я хотела пожелать тебе удачи! Боже, так жаль, что у нас с Азатом не получится прийти! Но билеты были невозвратными. Да и вообще… – подруга, очевидно, приложила ладонь ко рту, потому что ее голос сделался тише. – У нас все только наладилось. Помнишь, я рассказывала, что Азат потерялся на несколько недель? Думала, все. А тут приехал с огромным букетом цветов. Прощения попросил. Ну, как отказать такому мачо? – Аделинка кокетливо хихикнула.
– Действительно, отказать ему трудно…
– Как только вернемся, я сразу прибегу к тебе подписывать свой экземпляр! И милая, удачи…
– Желаю вам прекрасного отдыха!
На днях Аделина с Азатом укатили в Питер. Кажется, Арабаджан наконец осознал, какую классную девчонку чуть не потерял. Хотелось верить, что в поездке чувства ребят окрепнут, вылившись в нечто серьезное. Я искренне им этого желала.
– Дочка, поторопись, мы опаздываем! – подгоняла мама, пока я лихорадочно заправляла за уши выбившиеся пряди из сделанной на скорую руку прически.
– Иду… иду… – крикнула я звенящим от волнения голосом, бросив последний взгляд в зеркало.
–
Я непроизвольно улыбнулась, почувствовав, как холодный нос черноухого Воина уткнулся мне в щиколотку. Щенок тихонько заскулил. Он обычно так делал, когда я собиралась уходить. Я внезапно поняла, что не смогу оставить его дома. Благодаря этой собаке началась пусть и короткая, но безумно счастливая часть нашей истории любви.
– Ну, куда я без своего Воина? – Потрепала шерстяную макушку, получив умиротворенный зевок в ответ.
Когда мы подъехали к «Букинисту», Елена Анатольевна уже дожидалась около запасного входа.