– Знали бы вы, сколько кретинов до сих пор свято верят, что у мужчин на одно ребро меньше, чем у женщин, – умерли бы со смеху… А ведь эта басня навеяна шумерской поэмой и родилась из простой игры слов. Библия нашпигована такими заимствованиями, рассказ о знаменитом потопе и Ноевом ковчеге – еще одна шумерская сказка. Забудьте о ваших пеласгах, это тупик. Они в лучшем случае были участниками эстафеты, гонцами; только шумеры могли построить корабли, способные выдержать такое плавание, они все изобрели! Египтяне все у них переняли, в том числе письменность, мореходное искусство и строительство городов из камня. Если ваше путешествие состоялось, началось оно здесь! – Торнстен ткнул пальцем в Евфрат.
Он снова встал и пошел в гостиную.
– Сидите, сейчас я вам кое-что покажу.
Кейра склонилась над картой и провела пальцем по голубой ленте реки, улыбнулась и сказала, понизив голос:
– Здесь рождается шамаль, в том самом месте, которое указал Торнстен. Забавно думать, что он прогнал меня из долины Омо, но в конце концов я к нему вернулась.
– Шорох крыльев бабочки… – Я пожал плечами. – Если бы шамаль не подул, нас бы тут не было.
На кухню вернулся Торнстен с другой, более подробной картой Северного полушария.
– Каково было реальное положение льдов в ту эпоху? Какие пути закрылись и какие открылись? Мы можем лишь предполагать. Единственный способ подтвердить вашу теорию – найти доказательства этих переходов, пусть даже не в конечной точке их пути, но хотя бы в тех местах, где посланцы могли делать остановки. Доказательств, что они достигли цели, нет.
– А если бы вы решили пойти по их следу, какой из двух маршрутов выбрали бы?
– Боюсь, следов не осталось, разве что…
– Да? – нетерпеливо спросил я.
Я впервые вмешался в разговор, и Торнстен обернулся, словно только что меня заметил.
– Вы говорили о первом путешествии в Китай. Те, кто туда добрался, могли пойти дальше, в Монголию, в этом случае самым логичным было направление на озеро Байкал. Оттуда они могли сплавляться по течению Ангары до ее впадения в Енисей, устье которого находится в Карском море.
– Значит, это было осуществимо! – воскликнула Кейра.
– Советую вам отправиться в Москву. Попробуйте обратиться к тамошним археологам и получить адрес их коллеги, некоего Владимира Егорова. Этот старый выпивоха живет, как и я, затворником, кажется, на берегу Байкала. Скажете, что вы от меня, вернете сто долларов, которые я одолжил у него тридцать лет назад… и, думаю, он вас примет.
Торнстен полез в карман брюк и достал скатанную в шарик десятифунтовую купюру.
– Придется вам ссудить мне сто долларов… Егоров – один из немногих русских археологов, имевших официальное разрешение на проведение раскопок в те времена, когда все было запрещено. Он когда-то занимал высокий пост и был отлично осведомлен о делах своих собратьев, хотя никогда бы в этом не признался. В хрущевскую эпоху блистать было небезопасно, как и иметь собственные идеи насчет начального периода заселения Родины-матери. Если археологи обнаружили следы пребывания переселенцев на побережье Карского моря в четвертом и пятом тысячелетии, Егоров наверняка об этом знает. Он один может сказать, правы вы или заблуждаетесь. Так, все, закончили! – Торнстен снова ударил кулаком по столу. – Уже поздно, сейчас я вас приодену, чтобы не замерзли, и в путь. Небо сегодня светлое, я так давно смотрю на эти чертовы звезды, что хочу наконец узнать, как некоторые из них называются.
Он снял с вешалки две парки и кинул нам.
– Вот, надевайте, как только закончим, я открою нам по банке селедки и вы расскажете мне новости!
Данное слово нужно держать, особенно если попал на край света и единственная живая душа на десять километров вокруг идет с вами рядом, неся на плече заряженное ружье.
– Не смотрите на меня так, словно я собираюсь пальнуть вам в задницу крупной дробью. Местность здесь пустынная, никогда не знаешь, с какой зверюгой повстречаешься в ночи. И кстати, не отходите от меня далеко. Ладно, взгляните вон на ту звезду у нас над головой и скажите, как она называется!
Мы долго гуляли в темноте, Торнстен то и дело указывал на звезду, созвездие или туманность, я их называл, в том числе некоторые, не видимые глазом. Он выглядел по-настоящему счастливым и не был похож на человека, с которым мы только что познакомились этим вечером.
Селедка оказалась вполне съедобной, а испеченная в золе картошка просто вкусной. За ужином Торнстен не спускал с Кейры глаз – должно быть, он очень давно не принимал в своем доме на краю света такую красивую женщину. Потом мы сидели у камина и пили обжигающую горло водку. Торнстен снова склонился над разложенной на полу картой, знаком пригласил сесть рядом с ним на ковер и сказал:
– Расскажите, что вы на самом деле ищете!
Кейра не ответила. Торнстен взял ее руки и посмотрел на ладони.
– Земля не сделала им подарков.
Он показал ей свои ладони:
– Я тоже копал, очень давно.
– В какой части света вы вели раскопки?
– Не важно, это и правда было слишком давно.
