Эштон закатил глаза и пристегнул ремень безопасности. Шоферу удалось вписаться в следующий поворот, но ему все-таки пришлось съехать с дороги на поле, чтобы избежать лобового столкновения с грузовиком.
Водитель открыл дверцу сэра Эштона, принес извинения за причиненное неудобство, сказав, что ничего не понимает: машина только что прошла осмотр, он забрал ее из гаража прямо перед поездкой. Эштон спросил, есть ли в машине фонарик, шофер кивнул.
– Так полезайте под машину и проверьте, что не так, черт побери! – распорядился Эштон.
Водитель подчинился, снял форменную куртку и, хоть и не без труда, заглянул под машину. Вылез он весь в грязи и в полном замешательстве доложил, что поврежден тормозной шланг.
Эштон не верил, что кто-то мог покушаться на его жизнь столь грубо и явно, но потом вспомнил о фотографии, которую показал ему начальник охраны: сидящий на скамье Айвори смотрит в объектив и улыбается.
Айвори в который уже раз обследовал прощальный дар покойного партнера по шахматной игре. Он вернулся к форзацу и перечитал посвящение:
Ни черта не понятно. Айвори взглянул на часы, улыбнулся, надел пальто, обмотал шею шарфом и отправился на ночную прогулку вдоль берегов Сены.
Дойдя до моста Мари, он набрал номер Уолтера:
– Вы пытались со мной связаться?
– Несколько раз, но безуспешно, я уже отчаялся. Эдриен звонил из Иркутска; кажется, у них были неприятности в дороге.
– Какого рода?
– Крупные неприятности – их пытались убить.
Айвори взглянул на реку, стараясь взять себя в руки.
– Нужно их вернуть, – продолжал Уолтер. – В конце концов случится непоправимое, и я себе этого не прощу.
– Как и я, Уолтер, как и я… Они встретились с Егоровым?
– Думаю, да. В конце разговора Эдриен сказал, что они едут на поиски. Он был очень встревожен и наверняка отступился бы, не будь Кейра настроена так решительно.
– Он говорил, что хочет все бросить?
– Не единожды, и я чуть было не поддержал его.
– Это вопрос дней, в крайнем случае – недель. Нам нельзя останавливаться, Уолтер, только не теперь.
– Вы можете их защитить?
– Я завтра же свяжусь с Мадридом, только она имеет влияние на Эштона. Нисколько не сомневаюсь, что последние покушения – его рук дело. Сегодня вечером я послал ему маленький привет, но не думаю, что этого будет достаточно.
– Так позвольте мне сказать Эдриену, чтобы они с Кейрой возвращались в Англию, пока не случилось непоправимое.
– Уже слишком поздно, Уолтер, мы не можем отступить.
Айвори нажал на «отбой», убрал телефон в карман и в глубокой задумчивости вернулся к себе.
Вошедший дворецкий раздвинул шторы, и нас ослепил яркий свет дня.
Кейра нырнула с головой под одеяло, но старик сообщил, что уже одиннадцать утра, а в полдень нас ждут в холле с вещами, поставил поднос с завтраком в изножье кровати и удалился.
Кейра высунулась из укрытия, обозрела корзинку с булочками, цапнула круассан и мгновенно его слопала.
– Ну почему мы не можем остаться здесь на денек-другой? – простонала она, допивая чай.
– Вернемся в Лондон, поселимся на неделю в пентхаусе самой роскошной гостиницы и… не будем выходить неделю.
– Признайся, тебе расхотелось продолжать, да? С Егоровым мы в безопасности… – сказала Кейра, принимаясь за сдобную булочку.
– По-моему, ты слишком быстро доверилась этому типу. Еще вчера мы даже не были знакомы, а сегодня – нате вам! – компаньоны. И я не знаю, куда мы направляемся и что нас ждет.
– Я тоже не знаю, но чувствую, что цель близка.
– Что ты называешь целью – шумерские захоронения или могилы, в которых закопают нас?
– Ладно, все! – Кейра отбросила простыню. – Пойдем к Егорову, скажем, что передумали, и, если его гориллы не прихлопнут нас на месте, прыгнем в такси, доедем до аэропорта и первым же самолетом улетим в Лондон. Я заверну ненадолго в Париж, чтобы зарегистрироваться на бирже труда. Кстати, в Англии платят пособие по безработице?
– Оставь этот цинизм! Я согласен продолжать, но пообещай мне, что при малейшей опасности мы все прекращаем.
– Сначала дай определение опасности, – потребовала она, садясь на кровать.
Я обхватил ее лицо ладонями и ответил:
– Опасность – это когда кто-то пытается тебя убить! Я знаю, что твоя жажда открытий сильнее всех остальных желаний, но ты должна осознать, чем рискуешь, пока еще есть время отступиться.
Егоров ждал нас внизу, одетый в белую шубу и меховой малахай. Мишель Строгофф[16] во плоти. Он приготовил для нас меховые парки, шапки, перчатки и шерстяные шлемы.
– Там, куда мы едем, будет очень холодно. Переоденьтесь, мы отправляемся через десять минут. Мои люди займутся вашим багажом. Пошли на стоянку.
Мы спустились на лифте в гараж, где Егоров держал свою коллекцию автомобилей – от спортивного купе до президентского лимузина.
