– Вижу, вы увлекаетесь не только торговлей предметами старины, – сказал я Егорову.
– Так и есть, – ответил он и открыл дверцу.
Впереди нас ехали два седана, два других замыкали караван. Мы на полной скорости выскочили из гаража и понеслись по дороге вдоль берега озера.
– Простите, что спрашиваю, но до места назначения не одна тысяча километров. «Санитарная» остановка планируется?
Егоров сделал знак водителю, и машина резко затормозила. Егоров обернулся ко мне:
– Вы долго будете меня доставать? Можете выйти, если чем-то недовольны.
Взгляд, которым наградила меня Кейра, был грозным, как воды Байкала, я извинился, и Егоров протянул мне руку. Джентльмену не пристало отвергать рукопожатие… В следующие полчаса никто не промолвил ни слова. Мы въехали в заснеженный лес, у живописной деревушки свернули на поперечную дорогу, в конце которой стояли невидимые с шоссе ангары. Внутри обнаружились два вертолета – большие армейские транспортники для перевозки людей и грузов. Я видел такие в репортажах о боевых действиях в Афганистане.
– Вы, конечно, снова мне не поверите, но я выиграл их в карты.
Кейру эта реплика явно развеселила, она подмигнула мне и начала подниматься по трапу.
– Что вы за человек? – поинтересовался я.
– Ваш союзник, – ответил он, похлопав меня по спине, – и надеюсь, что сумею в конце концов вас в этом убедить. Останетесь в ангаре или полетите?
Кабина была просторной, как в пассажирском авиалайнере. Автопогрузчики заезжали внутрь через задний откидной борт, доставляя ящики с оборудованием, а люди Егорова тщательно их закрепляли, чтобы они не сдвинулись в полете. Егоров гордился двадцатипятиместным Ми-26 с двигателем в одиннадцать тысяч двести сорок лошадиных сил, как коневод гордится своими чистокровными питомцами. В полете были предусмотрены четыре остановки для дозаправки керосином. От плато Мань-Пупу-нёр нас отделяло несколько тысяч километров; груженый вертолет мог преодолеть этот путь за одиннадцать часов. Автопогрузчики отъехали, люди Егорова последний раз проверили крепежные ремни в багажном отделении, задняя дверь закрылась, и вертолет выкатили из ангара.
Заработал двигатель, и кабина наполнилась оглушительным шумом.
– Привыкнете! – крикнул Егоров. – Наслаждайтесь видами России с воздуха: мало кому так везет.
Пилот махнул рукой, и машина начала подниматься. На пятидесятиметровой высоте вертолет клюнул носом вниз, и Кейра прильнула к иллюминатору.
Через час полета слева по борту возник город Ильянск[17], следующими по маршруту были Канск и Красноярск, которые мы собирались облететь стороной, чтобы не попасть в зону действия радаров. Наш пилот, похоже, знал свое дело – под брюхом вертолета тянулись бесконечные заснеженные равнины. Время от времени я замечал серебристую ленту замерзшей реки, напоминающую рисунок углем на белой бумаге.
Первая заправка происходила на берегу реки Уды, в нескольких километрах от города Атагая, откуда и приехали бензовозы.
– Главное – все организовать, – объяснял Егоров, глядя на суетящихся возле вертолета людей. – Когда на улице минус двадцать, импровизация недопустима. Если бы заправщики опоздали на встречу, мы бы тут околели от холода за пару-тройку часов.
Мы решили размять ноги и немедленно осознали правоту Егорова.
Как только бензовозы исчезли из виду, вертолет взлетел. Никто не озаботился оставленными на земле следами, зная, что снег их заметет.
Я попадал в болтанку на самолете, но вертолетное приключение переживал впервые: перелеты из пустыни Атакама в долину были детской игрой по сравнению с тем, что происходило сейчас. На нас надвигалась снежная буря, вертолет трясло и раскачивало, но лицо Егорова оставалось невозмутимым, из чего я заключил, что мы ничем не рискуем. Когда машина завалилась набок и заскрипела, я задался вопросом, покажет ли он свой страх окружающим перед лицом смерти. После второй дозаправки условия полета улучшились, и Кейра задремала. Я осторожно обнял ее и вдруг поймал полный нежности и участия взгляд Егорова. Я улыбнулся в ответ, но он отвернулся к иллюминатору, сделав вид, что ничего не заметил.
Во время третьей, и последней, остановки видимость была нулевая, и никто не отважился отходить от вертолета даже на несколько метров. Встревоженный Егоров отправился в кабину пилотов, вгляделся через стекло в непогоду и что-то сказал. Летчик ответил, но смысла я не понял – говорили они по-русски. Потом Егоров вернулся, сел на свое место, и Кейра спросила:
– Проблемы?
– Если водители не найдут нас в этой белой взвеси, проблемы будут, и серьезные.
Я наклонился к иллюминатору: яростные порывы ветра взметали тучи снега и расшвыривали их по сторонам.
– Вертолету не грозит обледенение? – спросил я.
– Нет, – ответил Егоров, – воздуховоды двигателя оборудованы обогревателями, так что машина противостоит обледенению даже при очень низких температурах.
