За едой, поданной в столовой – размерами она больше напоминала площадку для игры в бадминтон, – Егоров терзал нас вопросами. Когда я описал, что происходит при соединении фрагментов, он умолил нас продемонстрировать ему загадочный феномен. Отказать ему мы не могли и соединили два фрагмента, которые тут же приобрели синеватый цвет, хоть и не такой интенсивный, как в последний раз. Глаза у нашего хозяина стали огромными, как блюдца, лицо помолодело, он был возбужден, как ребенок на Рождество.
– Что, по-вашему, произойдет, если соединить все фрагменты?
– Не имею ни малейшего представления, – сказал я, опередив Кейру.
– И вы оба твердо уверены, что камням четыре миллиона лет?
– Это не камни, – сказала Кейра, – но в их возрасте мы уверены.
– У них пористая поверхность, испещренная миллионами микроперфораций. Когда фрагменты подвергаются действию мощного источника света, они проецируют карту звездного неба, и положение всех звезд в точности соответствует датировке. Продемонстрировать, увы, не могу – нужен мощный лазер.
– Об этом можно только мечтать, но лазера у меня, увы, нет.
– И слава богу! – откликнулся я.
Покончив с поданным на десерт куском бисквитного, пропитанного коньяком торта, Егоров начал ходить по комнате.
– Итак, вы полагаете, что один из недостающих фрагментов может находиться на плато семи уральских идолов? Ну конечно, вы так думаете, я задал глупый вопрос.
– Как бы мне хотелось сказать вам твердое «да»! – ответила Кейра.
– Наивная оптимистка! Вы и правда совершенно очаровательны!
– А вы…
Я толкнул ее коленом под столом, не дав закончить фразу.
– Сейчас зима, на плато Мань-Пупу-нёр дуют такие холодные и сухие ветры, что снег не задерживается на промерзшей земле. Вы собираетесь вести раскопки с помощью металлоискателя и двух лопаток?
– Ваш снисходительный тон меня бесит. И к вашему сведению, фрагменты – не металлические, – огрызнулась Кейра.
– Я предлагаю вам не любительский приборчик, с каким ищут жалкую добычу на пляже, а куда более масштабный план…
Мы перешли в гостиную, ничуть не уступавшую столовой размерами и роскошью обстановки: дубовый паркет, французская и итальянская мебель. Мы расселись на мягких диванчиках у огромного камина, где горел прожорливый огонь. Длинные языки пламени жадно лизали стенки очага.
Егоров предложил дать нам в помощь двадцать своих людей и пообещал предоставить Кейре любое оборудование, какое потребуется. Он сказал, что даст столько денег, сколько мы не имели с самого начала нашей эпопеи, а взамен попросил об одном – сделать его соавтором всех открытий; разумеется, если таковые будут сделаны.
Кейра уточнила, что никакой выгоды эти открытия ему не принесут. То, что мы мечтаем найти, не имеет товарной ценности, только научную.
– Кто говорит о деньгах? – оскорбился Егоров. – Разве я сказал вам хоть слово о деньгах?
– Нет… – Кейра смутилась, искренне, я это видел. – Но мы оба знаем, что деньги, которые вы мне предлагаете, это гигантское вложение, а я встречала мало филантропов на своем пути, – сказала она извиняющимся тоном.
Егоров предложил мне сигару, и я почти соблазнился, но грозный взгляд Кейры разубедил меня.
– Я посвятил бо́льшую часть жизни археологии, – продолжил Егоров, – и работал в кошмарных условиях – вы такие и вообразить не сможете. Я рисковал своей шкурой – физически и политически, спас много сокровищ, а мерзавцы из Академии вместо благодарности объявили меня спекулянтом. Да и сегодня мало что изменилось! Лицемеры! Меня травят и очерняют вот уже тридцать лет. Если ваш проект окажется успешным, я выиграю гораздо больше, чем деньги. Время, когда людей хоронили с нажитым добром, миновало, я не унесу в могилу ни персидские ковры, ни украшающие стены этого дома полотна девятнадцатого века. Я хочу вернуть себе доброе имя. Вы правы: если бы тридцать лет назад мы не убоялись начальства и опубликовали результаты своей работы, я стал бы известным и уважаемым ученым. Во второй раз я свой шанс не упущу. Давайте работать вместе и, если найдем, чем подтвердить ваши теории, если удача нам улыбнется, представим научному сообществу результат совместного труда. Договорились?
Кейра колебалась. В нашей затруднительной ситуации глупо было отвергать помощь такого союзника. Я хорошо понимал, что Егоров способен защитить нас от тех, кто покушался на нашу жизнь. Мы с Кейрой обменялись взглядами, и я как истинный джентльмен предоставил ей право заключить сделку.
Егоров широко улыбнулся.
– Верните мне ту сотню, – серьезным тоном сказал он Кейре.
Она протянула ему купюру, и он тут же сунул ее в карман.
– Ну вот, вы внесли свою долю в финансирование нашего предприятия, теперь мы компаньоны и можем как настоящие ученые обсудить детали, чтобы раскопки увенчались успехом.
