Вначале я оказался в своей родной квартире, в полнейшей тишине. Казалось, будто мир замер. Я огляделся по сторонам, попытался подойти и выглянуть в окно, но резкая боль в голове остановила меня, я зажмурился, схватился за виски, а когда открыл глаза, то оказался уже в камере СИЗО, в которой я оказался из-за автоматики, ни единого звука вокруг также не было. Но ещё страннее было то, что за пределами камеры стоял милиционер. Абсолютно неподвижно застывший в странной позе, будто что-то хотел сказать мне. Я попытался его окрикнуть, но звук словно утонул в окружающем воздухе. Резкая головная боль вновь заставила меня закрыть глаза. А затем я почувствовал резкий знакомый запах аммиака.
— Андрей, очнитесь, давайте же. Есть реакция на свет. Ух, напугали вы нас с Зиночкой. Вы слышите меня? Можете говорить?
Я попытался ответить, но у меня буквально язык не поворачивался. Во рту было сухо настолько, как будто я не пил целую неделю. Я, как мог, попытался показать жестами, что хочу пить.
— Зина, воды принеси быстрей.
Вода была настолько чудесной, что я начал кашлять, глотнув слишком быстро.
— Не торопитесь, не хватает нам тут ещё утопленника. Андрей, что произошло? Мы почти закончили обследование, как вдруг у вас случился эпилептический припадок. Что вы почувствовали?
— Не знаю, доктор. Какие-то галлюцинации, слуховые и зрительные.
Я не стал вдаваться в подробности о своих похождениях. Одно дело — сосед по палате, который к тому же сам вывел меня на этот разговор. И совсем по-другому обстоит дело, если мне придётся объяснять всё то же самое врачу — он точно меня упечёт в психушку, а это сейчас ну точно было лишним.
— Галлюцинации, говорите? Ну-ну. Давайте посмотрим на снимки, которые получились. У нас один из точнейших томографов в стране, если проблема именно в головном мозге, то он покажет это хотя бы в одном из срезов.
Вместе с врачом и медсестрой, я прошёл в соседнюю комнату, отделённую толстым стеклом от томографа. Обработка снимков моего мозга уже завершилась, и доктор открыл их для просмотра. И сразу же нахмурился, крутя колёсиком мышки, которое отвечало за управление глубиной среза. Я тоже заглянул в экран — на всех слоях, которые он пролистывал, вместо моей черепной коробки было просто ослепительно белое пятно. Я обратился к доктору.
— И что это значит?
— Честно говоря, впервые вижу такое. За двадцать лет практики, такие снимки в первый раз. Как будто что-то засветило их. Но это, практически, невозможно. Я бы сказал, что нужно повторить исследование, но судя по тому, что у вас случился припадок, лучше не повторять. Сегодня отдыхайте, а завтра подумаем, что можно сделать.
Я вздохнул и пробормотал себе под нос уже заезженную мной же фразу.
— Если бы оно наступило, это завтра.
— Вы что-то сказали?
— Ничего особенного, спасибо за помощь.
Выйдя из кабинета, я с удивлением обнаружил, что голова уже не кружилась, а боль, отдающаяся в черепушке с каждым шагом, прошла. Да и тошнота тоже улетучилась. Нет, шишка на затылке никуда не делась, в чём я сразу же убедился, но именно болевые ощущения внутри головы прошли полностью. Неужели томография как-то повлияла на моё самочувствие?!
Через какое-то время, уже в палате, доктор ещё раз решил провести осмотр, и, в первую очередь, он посветил мне карманным фонариком в глаза.
— Очень интересно. Я уверен, что буквально, с утра у вас ещё было сотрясение мозга. А сейчас зрачки абсолютно нормально реагируют на свет. Как вы себя чувствуете?
— Гораздо лучше, Павел Андреевич.
— Это не может не радовать. Жаль, что с томографией случился такой казус, но, судя по рентгену, общему состоянию и косвенным признакам — серьёзных повреждений, в том числе внутренних, нет. Видимо, придётся вас выписать на вечернем обходе, а пока побудьте ещё немного в больнице. На всякий случай. Пообедаете, поспите в сон час, ещё раз осмотрим вас — и, со спокойной душой, отпустим.
— Спасибо.
Его забота о моём самочувствии меня даже немного порадовала — зачастую, в моём мире, когда я попадал в подобные ситуации, от меня старались как можно быстрее избавиться, чтобы освободить драгоценные койки в местных больницах. «До свадьбы заживёт» — любимый лозунг некоторых врачей. Нет, само собой, врачи попадались и заботливые. Но это было скорее исключением.
Внезапно меня кольнула мысль о том, что я начал вспоминать мои предыдущие пребывания в больницах — рваная рана на бедре от стеклянной банки, неудачно брошенной под ноги, вывихнутое плечо от падения со второго этажа недостроенного дома — воспоминания нахлынули приливной волной. Я даже прилёг на койку и перестал шевелиться, боясь упустить момент. Но кажется, воспоминания никуда не собирались исчезать, и я отчётливо вспомнил несколько событий, связанных с больницами. Это не могло не радовать — до сегодняшнего дня, я вообще не мог вспомнить что-либо из своей жизни. Значит не всё потеряно! С этими ободряющими мыслями, я не заметил, как задремал.
Проснулся я от того, что меня кто-то яростно теребил за плечи. Я с трудом разлепил глаза, обнаружив перед своим лицом Пётр Саныча.
