— Представь себе, я совершенно ничего не понимаю. Что тебе от нас нужно?!
— Интересный поворот событий. Интригующий. О, у вас намечается очередное испытание, предлагаю поговорить после него.
— Постой! Куда ты?
Но голос уже замолчал. Я посмотрел на Бегемота, пожал плечами, и мы отправились дальше. Смысла следовать правилу правой руки не было, поэтому оставалось просто идти в случайном направлении — Бегемот пояснил, что, лабиринт был спроектирован так, чтобы игроки в любом случае могли его полностью пройти, достаточно было просто завершить пять случайных испытаний, которые нам встретятся по дороге. За очередным поворотом нас ждал высокий камень, с какой-то надписью. От камня в разные стороны вели три прохода. Бегемот подошёл ближе и прочёл вслух.
— «Направо пойдёшь — голову сложишь, налево пойдёшь — меча лишишься, прямо пойдёшь — друга найдёшь.» Оригинально. Вещий камень!
— Что это?
— Камень из русских народных сказок. Предлагает выбор из трёх вариантов с возможным исходом. Если пойдём направо — то там нас ждёт смертельная опасность. Налево — скорее всего, по какой-то причине у нас заберут из инвентаря всё оружие. А вот путь прямо ведёт нас туда, куда надо.
— А ты уверен, что это не ловушка?
— Не уверен. Но делать нечего, надо проверять. В любом случае, испытание нужно проходить. Пойдём, думаю, Эдик в той стороне. Что-то мне подсказывает, что Холмс решил-таки нам помочь.
Пройдя мимо камня и обернувшись назад, я увидел, как лабиринт вновь начал перестраиваться. Голос из ниоткуда вновь заговорил.
— Аргонавты! Вы прошли второе… Да заткнись ты уже, железяка! Как-то быстро вы прошли второе испытание… Кого встретили на этот раз?
— Не твоё дело! Марко, что тебе от нас нужно?
— Странно, что ты не узнаёшь меня, Андрей. Мы с тобой уже виделись несколько раз. Что, совсем не припоминаешь?
— Мне надоело играть в твои игры! Я ничего не понимаю, я уже больше недели скачу по параллельным мирам, после запуска нагнетателя и совершенно не понимаю, что происходит! Кто ты такой? Чем мы тебе помешали?
— Всего-то неделю? Очень странно, я был уверен, что активная фаза у тебя началась, как минимум, пару месяцев назад.
Его слова заставили меня затаить дыхание. Два месяца назад — тот самый период, который всё время упоминают Марина, Фёдор Геннадьевич и Эдик. Кроме того, память, за некоторыми исключениями, у меня запечатлела только два последних месяца моей жизни.
— Что ты об этом знаешь? Я потерял память, ничего не могу вспомнить. Помню только последние два месяца своей жизни и обрывки воспоминаний из прошлого. Кто ты? Чем я тебя обидел?
— Дела… Я был уверен, что ты всё делаешь осознанно — так ловко у тебя получилось Эдика на томографе отсканировать. Да и поляризатор уже успел испытать на собственной шкуре. Да и с Эдиком вы уже синхронизировались, как он мне рассказал. У меня, в своё время, на это ушло гораздо больше времени. А тебе просто повезло? Ни за что не поверю!
— Марко, я правда, ничего не понимаю. Дай хотя бы намёк!
— Ну нет уж. Так даже интереснее. Забавно наблюдать за тем, как ты теряешься в догадках. Я тут строил сумасшедшие планы, продумывал всё до мелочей, боясь, что ты меня раскусишь. А ты, оказывается, ничего и не помнишь! Можно было сразу с тобой и твоей шайкой разобраться, не боясь последствий.
— Твою мать, ты можешь объяснить, что тут происходит?
Голос в динамике захихикал и связь прервалась — лабиринт вновь закончил перестроение. Мы с каджитом двинулись дальше. Бегемот был задумчив и всё чаще поглядывал на меня.
— Извини, Андрей. Всё, что ты говорил — правда? Ты на самом деле не из нашей вселенной?
— Ну, конечно, я говорил правду. Зачем мне врать?
— Я думал, ты своё амплуа поддерживаешь. А у вас тут, я посмотрю, настоящий вселенский конфликт назревает. Ты и правда ничего не помнишь?
Я остановился и прислонился головой к стене лабиринта.
— Правда, Бегемот. Совсем ничего. Точнее, нет, кое-что помню. Какие-то обрывки воспоминаний. Два месяца помню отлично — как ходил на работу, как запускал нагнетатель, как жил там, в первом мире. Или уже не первом, я даже не знаю, чему верить теперь. А то, что было до этого — провал. Постоянно думаю об этом, пытаюсь сосредоточиться, но всё впустую. Может быть, если бы у меня было немного больше времени, то я смог бы хоть что-то вспомнить. Но я вот уже восьмой или девятый день по счёту просыпаюсь в новой проекции, как выражается Эдик. И обстоятельства постоянно заставляют меня куда-то бежать что-то срочно делать. Я очень устал, но сейчас я не могу себе позволить отдыхать — нужно вызволять Эдика, синхронизироваться с Фёдором Геннадьевичем, найти Марину и вместе придумать, что делать дальше. А потом уже можно будет отдохнуть.
— Да, дела. Я всё думал, что ты мне наплёл с три короба. Я и до сих пор так думал, только вот всё больше склоняюсь к мысли, что правду мне сказал. Ладно, пойдём дальше, будем Эдика твоего вызволять. Если ты и правда попаданец, как себя называешь, то я просто обязан помочь всем, чем могу.
— Спасибо, Бегемот.
— Меня, кстати, Василием зовут в реальном мире.
Я улыбнулся.
