Времени спорить не было, поэтому я прыгнул на велосипед и помчался прямо над огненным озером, которое булькало у меня прямо под ногами. Тросы вели немного вверх, мне даже пришлось немного поднапрячься, чтобы заехать на последнюю платформу. Обернувшись назад, я увидел, как Бегемота уже почти полностью поглотила лава — он улыбнулся, уходя под горящую жижу, поднял лапу над головой, а когда лава почти полностью поглотила её, он сжал лапу, подняв большой палец вверх. В голове почему-то всплыла какая-то до боли знакомая мелодия.
— Бегемот, прости.
Я отправился дальше. Дверь вновь вывела меня на большую арену, в центре которой сидел Эдик на мягком кресле и совсем не шевелился. На его голову были надеты какие-то очки, чем-то напоминающие очки виртуальной реальности, предназначенные для входа в сам Оплот.
По краям арены располагалось несколько колонн, на которых висели факелы. На коленях Эдика лежал одноручный клинок, а за его спиной, в противоположном от меня конце арены зиял большой чёрный проход, закрытый толстыми железными прутьями. Мне даже показалось, что через эту клетку кто-то наблюдал за мной.
— Эдик!
— Стоп-стоп-стоп! Ты прошёл только четвёртое испытание! Молодец, но, я смотрю, у вас потери! Бедный котик не выдержал испытание лавой?
— Как будто ты не знаешь! Отпусти Эдика, Марко. Ни я, ни он не сделали тебе ничего плохого.
— Это пока не сделали. Но обязательно сделаете, если я вас отпущу! Я знаю, что вы собираетесь предпринять, но я вынужден помешать вам совершить задуманное.
— Марко, о чём ты?
— Вы собираетесь уничтожить нагнетатели, чего я не могу допустить!
— Да объясни ты уже, что тут происходит?! Ты ведь знаешь, что я ничего не помню! Но мы и правда должны остановить это безумие — иначе все миры, в которых нагнетатель был запущен будут уничтожены!
— Не все. Ты ошибаешься. Только некоторые.
— Ты знаешь? Откуда?! И почему не хочешь остановиться?
— Конечно, знаю. Ты сам мне всё рассказал. Точнее не ты, я уже запутался. Твоя альтернативная версия в одном из миров. И он также сказал, что другого выхода нет. Наш родной мир погибнет. Но я долгое время сомневался, скитался по разным проекциям. Решения никакого не нашёл. Ты, конечно же был против моих суждений. Это и стало причиной того, что я нашёл тебя тогда в больнице — одинокого, потерявшегося в потоке, брошенного всеми. Что-то остановило тебя тогда, и мне было интересно, что именно. А потом ты увидел меня. Вообще, вся ваша команда удивительная. Каким-то образом, побочный эффект запуска нагнетателя позволил вам путешествовать по проекциям. Но, если с твоей командой всё более-менее понятно, то ты — какой-то феномен, который я хотел бы изучить гораздо ближе. К сожалению, обстоятельства не позволяют нам подружиться — цели противоположные.
Громкий звук, оповещающий о начале испытания прорезал окружающее пространство. Свет в зале начал меркнуть.
— Но, всё же, я бы хотел предложить начать всё с начала. Андрей, пойдём со мной? Мне нужно запустить ещё совсем немного нагнетателей, после чего моя миссия будет окончена.
— Марко. Остановись. Нельзя же ценой миллиардов жизней других миров спасать свой! Я понимаю твою боль, но это неправильно!
— Всё в жизни неправильно, Андрей. Жизнь вообще штука неправильная. Предлагаю в последний раз — идём со мной. Три-четыре проекции и всё, дальше можно будет отдохнуть и уйти на покой. Это уже давно не твоя война.
— Марко, перестань! Остановись, давай поговорим с Фёдором Геннадьевичем, с Мариной, с Эдиком. Придумаем что-нибудь вместе!
— Андрей, мы уже давно всё придумали. Да, ты такой же упёртый, каким всегда был.
— Марко, постой! Марко!
Но Марко уже не отвечал. Зато в дальнем конце арены медленно начала подниматься огромная железная решётка, открывая дорогу какому-то существу, которое нетерпеливо рычало и долбилось о клеть. Я попытался открыть инвентарь, но понял, что он не работает на этой арене — кажется, Марко предусмотрел и такую возможность. Тем не менее, пилюли, выданные мне Холмсом, так и лежали во внутреннем кармане куртки. Не дожидаясь, пока ворота откроются до конца, я кинулся к Эдику, запихнул ему в рот одну из пилюль, вторую проглотил сам, достал пейджер и нажал на кнопку. Ничего не произошло. Я нажал кнопку ещё раз — экран устройства загорелся и на нём появилась загрузка в виде двух нулей. Раз в две секунды, цифра сменялась на одну единицу. Я выругался вслух.
— Три с половиной минуты. Наедине с чудовищем!
Я схватил меч с коленей Эдика, а самого его оттащил и спрятал за одну из колонн, подпиравшей своды арены. Сам я перебежал на другую сторону и замер, спрятавшись за такой же колонной. Ворота открылись до конца, и какое-то время ничего не происходило. А потом на всю арену прозвучал громкий бычий рёв. Из темноты вырвалась огромная массивная фигура в два человеческих роста и вышла на арену, осматриваясь вокруг. Голова существа была бычьей, с огромными изогнутыми рогами, в руках минотавр держал огромную секиру.
