Пётр Саныч уставился на стол и начал машинально перебирать какие-то документы.
— И действительно… Только он об этом и знает. Пошли мы тогда в горы вдвоём. Молодые, горячие. Считали, что море по колено, горы по плечо. На одном из уступов сорвался я, метров с шести и прямо на лёд прямыми ногами грохнулся. Федька всё уговаривал меня в сцепке лезть, а я торопился его опередить и сам себе страховку прокладывал. Вот только колышек то ли вбил неправильно, то ли лёд просто треснул — вырвало его, и два, которые ниже вбивал тоже выдернуло уже от скорости падения. Думал, что загнусь прямо там, но Федька и правда вытащил тогда. И меня и себя. Два километра вниз, два по равнине, ещё два вниз. Дотащил всё-таки до лагеря, засранец. Все пальцы себе отморозил на ногах, до ампутации дошло, а дотащил.
На этот раз, нам с Эдиком стало совсем неловко, потому что блеск в уголках глаз превратился в две скупые старческие слезы. Пётр Саныч замолчал на какое-то время, а потом подобрался и вновь на нас внимание обратил.
— Значит живой он там? В другом мире?
— И не в одном, Пётр Саныч. В куче миров. В некоторых вы даже дружите также крепко, как здесь. Вот только нам помощь ваша нужна позарез. Фёдор Геннадьевич сюда попасть не смог, потому что погиб, видимо.
— Не думал, что на своём веку удивлюсь чему-то. Чем помочь вам? Нагнетатель, и правда, запустили уже. Дело завершили Федькино. Что дальше делать — пока планов чётких нет.
Нам с Эдиком пришлось рассказать Петру Санычу всё, что мы успели узнать. И про опасность нагнетателей, и про их истинное предназначение, и про Полоскова.
— Вот гад! С самого начала Феде говорил, что недоговаривает Полосков о чём-то. Появился из ниоткуда, ушёл в никуда. За год работы у нас успел полностью нагнетатель теоретизировать и практическую модель собрать. Не может быть такой скорости, такого быстрого практического применения в нашей области. Теорию ещё опробовать надо, доказать практическими первыми опытами, провести точные расчёты. А тут всё, как готовенькое было. Все опыты давали стопроцентный ожидаемый результат. И в академии он не числился.
Я перебил Петра Саныча.
— Погодите, целый год? Он был с вами целый год?
— Целый год. Только график у него свободный был. Отпуска часто за свой счёт брал.
Эдик присвистнул.
— Да он по мирам всем мотался. В каких-то мирах, десять лет назад началось всё, в каких-то пять. А запустить нагнетатели, видимо, примерно в одно время нужно было. И процесс был запущен два месяца назад. Только он не рассчитал нагрузки немного. В некоторых проекциях эксперименты неудачей закончились. Вот он и прыгал весь последний год между мирами. Только, видимо, не как мы, случайно, а полностью прогнозируемо, безо всяких ограничений. С ума сойти, с кем мы дело имеем?
Я покачал головой.
— Я не знаю точно, но видно, что он продумал всё до мелочей. Все процессы досконально изучены, у него чёткий продуманный годами план. Решения его взвешенные и неоднократно обдуманные. И в этот план неожиданно втиснулись мы. Он и попытался нас устранить, как смог. Только он ведь не профессиональный убийца, и не борец какой. Учёный. К тому же, видимо, возраст у него тоже не малый. Потому и действует осторожно, на прямой конфликт не идёт. И при этом, кажется, что последний шаг тоже сделать боится. Он будто повод ищет, чтобы я его действия оправдал. Я думаю, что не всё потеряно. Узнать бы о нём подробнее, кто он, откуда, что с его миром случилось.
Пётр Саныч повертел ручку в пальцах и встал со своего кресла.
— Федя говорил, что Марк был скрытным очень. Но один раз, они всё-таки зашли в местную забегаловку, выпить. После пары стопок, Марк ушёл в фантастику, философию, в общем, обычный бред мужика под градусом. Но одно из его рассуждений мне очень хорошо запомнилось. Фёдор мне его почти дословно передал. Вот, представь, говорит. Есть мир, в котором не существует никакого исследовательского простора. В нём нет звёзд, нет космоса, в привычном понимании, нет вселенной. Есть только солнечная система. И всё. Нет, точнее не так. Это всё было, но, в какой-то момент, исчезло. Что произойдёт с человечеством, которое это всё потеряло? И тут ты узнаёшь, что есть рядом миры, в которых всё это есть. И ты можешь туда попасть. Что бы ты сделал?
Пётр Саныч сделал небольшую паузу.
— Потом они, конечно, ещё поспорили о невозможности существования такого мира, посмеялись, подвыпили и отправились по домам. Но история эта мне в голову запала очень. А что, если бы, действительно, кроме солнечной системы, мы бы ничего не видели в небе? Вы бы смогли отказаться от звёзд, от космоса, от галактик? Что если бы в небе была полная тьма? Если бы в какой-то момент, у нас это всё забрали?
