Я попытался представить себе небо без звёзд. Чернота, среди которой летают только несколько видимых планет и редкие гости из астероидного пояса и облака Оорта. От этой мысли мне стало не по себе. Нет, я бы, наверное и не задумался об этом, если бы родился без звёзд на небе. Но что случилось бы со мной, если бы это у меня забрали? Забрали рассуждения о бесконечности вселенной, о бесчисленных мирах, на которых могут жить какие-то существа, забрали миллионы тем для фантазий. Наверное, я бы не смог с этим свыкнуться. Но почему в его мире кто-то «забрал звёзды»? Что произошло там? Какой катаклизм?
— Я думаю, об этом можно долго рассуждать. Ясно, что какой-то катаклизм заставил Марка Полоскова совершать все эти поступки. Детали о мире, в котором нет звёзд — интересная зацепка. Но пока непонятно, что с ней делать. Пётр Саныч, нам нужно попасть к нагнетателю. Мне кажется, что присутствие рядом с ним, знакомая обстановка, может спровоцировать восстановление моей памяти. Я понемногу начинаю приходить в себя — каждый день у меня появляются новые воспоминания, сны. Но, чем ближе я оказываюсь к своей цели, тем ярче эти видения. Поэтому, мне кажется, что близость нейтронного нагнетателя положительно скажется на моих воспоминаниях. Поможете?
— Без проблем. Только допуск придётся оформить. А это займёт целый час. Пойдёмте перекусим пока, у нас столовая отменная. Время уже девять, ужинать сегодня дома, я, видимо, уже не буду.
Пока нам готовили нужные документы, мы отправились в столовую. За обедом, Пётр Саныч успел нам рассказать и о том, что случилось во время эксперимента. К моменту старта испытания, Фёдор Геннадьевич успел неоднократно проверить все теоретические расчёты. Они основывались на математической модели Полоскова, который брал за основу существование неких источников нестабильных частиц — и это подтверждалось практически, при проведении простейших экспериментов. Такие источники Полосков называл мостами. Мосты не существовали в какой-то конкретной точке вселенной. Они могли возникать в любом месте, достаточно было создать для этого определённые условия.
Но, во время самого испытания что-то пошло не так. Запуск нагнетателя создавал мост и начал получать нестабильные частицы в огромном количестве. Но поток оказался настолько мощным, что даже закладываемый запас в несколько порядков не помог устройству справиться с таким напором. Итог — повышение температуры, уничтожение стабилизационного поля, неконтролируемая цепная реакция, взрыв и выброс частиц в окружающее пространство, гибель двух сотрудников, разрушение лаборатории, исчезновение Полоскова.
Прямо в столовую, к нам пришёл какой-то молодой человек, передал Петру Саныча документы, что-то шепнул на ухо, после чего нас повели по очередным лабиринтам в новую лабораторию с нагнетателем. Вначале мы прошли несколько корпусов по улице, затем зашли в одно из небольших строений, которые были рассыпаны по всему исследовательскому комплексу и больше всего напоминали складские помещения.
Внутри же одно из таких помещений оказалось вполне современным просторным лифтом. Лифт довольно долго вёз нас вниз, а когда мы остановились, нашему взору предстал огромный свод бункера, высотой метров в пятнадцать. По центру бункера стоял тот самый нагнетатель, над которым мы с Фёдором Геннадьевичем трудились и в самой первой проекции, которую я помнил достаточно хорошо. Всего одно небольшое устройство. На огромный бункер. По периметру бункера, который по форме напоминал огромную восьмиугольную бойцовскую клетку, стояла аппаратура, ходили люди. Кто-то собирался домой, закончив свою смену, кто-то, наоборот, только заступал на дежурство. С одной из сторон, к нагнетателю вела небольшая дорожка, шириной около двух метров. Эдик подал голос.
— Я смотрю, вы решили обезопаситься по полной.
— Да, последний инцидент произвёл на нас сильнейшее впечатление. Судя по показателям датчиков, взрыв мог оказаться куда сильнее. Знай мы тогда наверняка, что Полосков использует нас, не задумываясь, уничтожили бы устройство. Но теперь, как вы понимаете, уже поздно. Нагнетатель запущен и полноценно функционирует. Теперь остаётся только ждать.
Мне в голову пришла мысль, что стоит попробовать подойти к устройству ближе и рассмотреть его подробнее.
— Можно, я подойду к нагнетателю?
— Можно. Мы проверяли, при нормальном функционировании, он никакой опасности не представляет. Пойдёмте, я предупрежу всех, что вы войдёте в зону работы нагнетателя.
Мы спустились с небольшого возвышения по круговой лестнице. Пётр Саныч провёл нас к дорожке, ведущей к нагнетателю, и сделал приветственный жест рукой, предлагая меня пройти по ней. Я посмотрел на часы и, не задумываясь, сразу отправился к источнику наших бед. Времени до полуночи оставался всего час. Я с горечью подумал, что не успел вернуться вовремя в клинику и даже не предупредил об этом лечащего врача. С другой стороны, если у нас не получится остановить запуск цепи нагнетателей, это уже будет не так важно.
