Форму согласия на транспортировку я нашёл на столике, который мне указала девушка из окна приёма заявлений. Заполнив все свои данные при помощи автоматического пера, выполненного целиком из металла, я долго думал, что мне написать в графе «область применения». Не придумав ничего лучше, я написал правду — использование для проведения эксперимента при создании компактного ядерного реактора. Я пошарил в карманах сюртука, нащупал удостоверение и вновь встал в очередь. Пришлось простоять ещё полчаса для того, чтобы снова оказаться около окна.
— Андрей Николаевич. Подтверждаете ли вы, что перевозимые вами материалы берёте под полную ответственность?
— Подтверждаю.
— Напоминаю, что при нарушении техники безопасности, вам могут предъявить обвинение в непреднамеренном нанесении ущерба городскому имуществу, а также, при наличии пострадавших, нанесении вреда здоровью, в зависимости от тяжести повреждений. Вам будет выделено двое сопровождающих, которые проследят за целевым применением выдаваемого материала.
— Спасибо.
Через несколько секунд после моего согласия, в зале зазвучал автоматический голос, оповестивший присутствующих о транспортировке опасного изотопа. Люди в толпе довольно буднично восприняли предупреждение. Кто-то надел защитные маски, кто-то дополнительно натянул перчатки, а кто-то просто проигнорировал слова из громкоговорителя и продолжил заниматься своими делами. Из пневматического доставщика выскочил контейнер, в точности напомнивший мне кейс, с которым Эдик ждал меня в назначенном месте.
Сопровождающие уже ждали меня снаружи, около служебного паромобиля. Они не стали представляться, молча открыли мне двери, запустили внутрь, а сами сели вперёд. Также молча мы доехали до научно-исследовательского института, вышли перед главным входом и отправились внутрь. Внутри я сказал, что мне необходимо сходить в туалет, сопровождающие также молча сопроводили меня к нему и встали с двух сторон от дверей.
Зайдя внутрь, я быстро добежал до последней кабинки подёргал за ручку, а потом забарабанил в дверь, поскольку реакции никакой не было.
— Да открываю-открываю, чего стучите.
Дверь открылась, а за ней стоял заспанный Эдик.
— Ну ты даёшь, давай кейс!
— Ты чего?
— Кейс говорю, отдай, соня.
Эдик протёр глаза, увидел такой же кейс у меня в руке и сразу понял в чём дело. Он достал свой и мы поменялись чемоданами.
— Ну всё, я пошёл. Подожди полчаса и отправляйся на Островского.
Уже на выходе из туалета, я чуть не столкнулся с Фёдором Геннадьевичем, который тоже нёс в руках кейс.
— Ты куда собрался? Давай кейс.
— Фёдор Геннадьевич…
— Нет времени объяснять. Давай кейс, мне пришлось задержаться.
Мы снова поменялись кейсами, после чего Фёдор Геннадьевич вышел со своим обратно в холл. Я стоял и хлопал глазами, а Эдик сзади меня еле сдерживался от смеха. Я тоже не удержался и засмеялся, как дурак с настоящим плутонием в руках.
— И что мне теперь делать?
— Иди, отдавай плутоний. Скажи, что больше не нужен.
— Действительно. И что я скажу? Изучил процесс распада плутония сидя в туалете?
Выйдя из туалета, я отправился в приёмную, по дороге размышляя, что делать дальше. Сопровождающие шли за мной, сейчас я подойду к охране, предъявлю удостоверение, после чего охрана скажет, что я не тот, за кого себя выдаю. От волнения я весь вспотел, но, как оказалось, волновался я напрасно.
— Добрый день, Андрей Николаевич. Вам, как обычно, допуск к экспериментальному корпусу?
— Да. Как обычно.
— Проходите. Что там у вас?
— Плутоний.
— Всё, как в транспортировочном листе. Спасибо, дальше мы сопроводим сами.
Молчаливые спутники кивнули в ответ и также молча отправились домой. Я же, с кейсом в руке пошёл искать экспериментальный корпус. Охранник откуда-то знал меня, но я не стал задавать лишних вопросов. К счастью, повсюду в институте были указатели, которые привели меня прямо к нужному месту. Дойдя до нужного места, охранник махнул мне рукой в сторону нужной двери и отправился обратно. А там уже стоял Фёдор Геннадьевич и пытался пояснить коллеге, почему у него в кейсе оказалась дистиллированная вода. До меня доносились обрывки разговора.
— Фёдор Геннадьевич, я буду вынужден написать жалобу. По документам у вас оксид четырёхвалентного плутония, а в колбах вода. Что это за безобразие?! Я сейчас охрану вызову!
— Да ну погодите вы, сейчас разберёмся.
Я поспешил вмешаться.
— Фёдор Геннадьевич, вы у меня кейс забыли! Воду отдайте, пожалуйста, видимо, перепутали.
Лаборант, услышав мои слова, заметно успокоился. А Фёдор Геннадьевич изумлённо уставился на меня. Я подмигнул ему, а потом передал кейс лаборанту. Тот сразу же открыл его и провёл датчиком Гейгера над склянками. Тот громко затрещал.
— Другое дело. Спасибо, молодой человек. Фёдор Геннадьевич ну нельзя же так, честное слово.
— Сам не знаю, что на меня нашло.
Я потянул Фёдора Геннадьевича за рукав.
— Ладно, нам идти пора. Пойдёмте, вы мне обещали с опытом помочь.
— Да-да… Уже иду.
