Время от времени бросаю взгляд на Лайлу и возвращаюсь в дни, которые мы здесь провели. Каждая секунда с Лайлой ощущалась как пробуждение. Словно до встречи с ней я жил с закрытыми глазами.
Все бы отдал за то, чтобы вновь обрести чувство защищенности, которое у нас так жестоко отобрали! Во Франклине нам жилось спокойно. Лайла засыпала без труда и не оглядывалась через плечо всякий раз, когда мы выходили на улицу.
Я подхожу к кровати, провожу ладонью по волосам Лайлы и осторожно заправляю за ухо выпавшую прядку. В больнице Лайле выбривали волосы вокруг раны, и теперь она причесывается так, чтобы закрыть этот участок. Я отвожу локоны в сторону и смотрю на шрам.
Знаю, Лайла ненавидит шрам и делает все, чтобы его спрятать, но порой, когда она засыпает, я смотрю на него и вспоминаю, как едва не потерял свою любимую.
Лайла едва заметно вздрагивает, и я отдергиваю руку. В этот момент в комнату проникает запах гари. Я в недоумении поворачиваюсь к двери. Суп никак не мог подгореть за такое короткое время! И десяти минут не прошло, как я включил плиту.
Выскакиваю на лестничную площадку и вижу, как из кухни валят клубы дыма.
Едва я начинаю спускаться, как раздается грохот.
Настолько громкий, что кажется, будто меня в грудь ударили.
Стремительно сбегаю по лестнице и врываюсь на кухню. Суп везде – на плите, на полу, на стенах. Отмахиваясь от дыма, пытаюсь сообразить, что спасать в первую очередь.
Однако ничего не горит. Только чад висит в воздухе, и вся кухня уделана.
Я в шоке озираюсь вокруг. Прибегает Лайла и наступает прямо в лужу.
– Что случилось?
Нужно выключить плиту! Однако, взявшись за ручку, я замечаю, что пламя не горит. Переключатель в положении «закрыто».
У меня опускаются руки. Я перевожу взгляд с горелки на кастрюлю, валяющуюся в другом углу.
– А почему раковина переполнена? – спрашивает Лайла.
Из мойки льется вода. Не помню, чтобы я оставил кран открытым… Подбегаю ближе и замечаю что-то на дне раковины.
То самое полотенце, которым я вытер руки, прежде чем подняться наверх!
Оно почти обуглилось. Совершенно очевидно, что загорелось полотенце. Но как оно попало в раковину? Кто открыл воду и выключил плиту?
Кто опрокинул кастрюлю с супом?
Бросаюсь к входной двери. Она заперта изнутри!
– Что ты делаешь? – Лайла начинает нервничать.
Знаю, в доме есть задняя дверь, однако если кто-то снял кастрюлю с плиты и бросил на пол, пока я спускался по лестнице, я не мог его не заметить. Из кухни только один выход.
Возвращаюсь в кухню и проверяю окно. Оно также закрыто изнутри на задвижку.
– Лидс, ты меня пугаешь.
Я качаю головой.
– Все нормально, Лайла. – Не хочу ее волновать. Если она поймет, что я сам не могу объяснить произошедшее, то лишь начнет нервничать. – Я оставил полотенце на плите. Оно загорелось. Хотел быстро схватить его и случайно опрокинул суп. – Я провожу ладонями по ее плечам. – Прости. Я все уберу.
– Давай помогу.
Я позволяю Лайле присоединиться к уборке. Лучше, если она будет рядом. Потому что сам не понимаю, что здесь, черт возьми, произошло.
Кассета заканчивается. Детектив извлекает ее, переворачивает и снова нажимает кнопку записи.
Я размышляю – а известно ли ему, что на телефон записывать намного проще? Возможно, он приверженец конспирологических теорий, один из тех, кто отрицает государственную власть до такой степени, что даже отказывается пользоваться мобильником?
– Я бы хотел взглянуть на плиту. – Он берет магнитофон и возвращается в кухню. Я на секунду задерживаюсь. А если приглашать этого человека сюда было ошибкой? Более здравомыслящие люди, услышав мой рассказ, решат, что я совсем спятил. Остается лишь надеяться, что он не передаст мою историю прямо в руки тех самых здравомыслящих людей.
А ну и пусть! Мне уже плевать. Моя будущая карьера, жалкая кучка фанатов, мой имидж, над которым работала Лайла, – они больше не имеют значения. Теперь, когда я увидел, на что способен этот мир, все кажется никчемной ерундой.
Словно я всю жизнь провел на мелководье и лишь в последние недели погрузился на дно Бездны Челленджера.
Когда я вхожу на кухню, детектив, наклонив голову, рассматривает плиту. Надавливает на ручку, поворачивает ее и ждет, пока загорится пламя. Горелка вспыхивает; он какое-то время наблюдает за ней, затем выключает и спрашивает, указывая рукой на плиту:
– Чтобы погасить огонь, требуется нажать на ручку. Как бы вы сами объяснили выключение плиты?
– Никак, – пожимаю я плечами.
С легкой усмешкой – впервые замечаю хоть какое-то проявление чувств с его стороны – он вновь усаживается за стол и ставит магнитофон между нами.
– А Лайлу это происшествие обеспокоило?
– Не особо. Я взял вину на себя, и она не задавала вопросов. Вместе мы отчистили кухню, и я приготовил обычную пасту.
– В тот вечер случилось что-нибудь такое же странное?
– Подобного масштаба – нет.
– А еще что-либо необъяснимое?
– В последующие дни произошли некоторые события, которые заставили меня задаться вопросом – не схожу ли я с ума.
