– И какие же?
– События, после которых любой другой человек, не размышляя, в тот же миг покинул бы этот дом.
Лайла вяло ковыряет вилкой в пасте – больше размазывает по тарелке, чем ест. Словно ей все надоело.
– Невкусно?
Она замирает, догадавшись, что я на нее смотрю.
– Нет, все нормально.
В последнее время у нее неважный аппетит. Ест совсем по чуть-чуть, причем избегает углеводов. А сейчас у нас на ужин одни углеводы – может, потому и зачерпнула всего три раза.
Спустя неделю после выписки из больницы Лайла решила взвеситься. Помню, я чистил зубы над раковиной, а она встала на весы и шепотом воскликнула: «Боже мой!» После того ни разу не видел, чтобы она ела как следует.
Она старательно пережевывает пищу, сосредоточенно глядя в тарелку. Отпивает глоток вина и вновь начинает ковырять пасту вилкой.
– Когда приедут Аспен с Чедом?
– В пятницу, – отвечаю я.
– Надолго останутся?
– Всего на одну ночь. Они отправляются в путешествие.
Лайла кивает. Будто знает, о чем речь! Хотя, когда я позвонил Аспен и сообщил о нашем прибытии, выяснилось, что сестры две недели не общались. В тот же вечер я проверил телефон Лайлы и обнаружил несколько пропущенных вызовов – и от Аспен, и от матери. Не знаю, почему Лайла их избегает, однако большинство звонков от родных отправляются на голосовую почту.
– А с мамой ты сегодня говорила?
– Нет, – качает она головой и смотрит на меня. – Зачем?
Не знаю, почему я спросил об этом. Просто мне не нравится, что она игнорирует звонки от матери. Когда такое случается, Гейл забрасывает меня сообщениями, выпытывая, что случилось с Лайлой. Затем связывается с Аспен, та начинает беспокоиться и в свою очередь донимать меня – почему Лайла не отвечает на звонки.
Всем было бы проще, если бы Лайла чаще связывалась с родными и не заставляла их переживать. Однако они переживают. Все мы переживаем.
– Лучше бы мама завела себе какое-нибудь хобби и не требовала от меня ежедневных звонков, – говорит Лайла, кладет вилку и снова отпивает глоток вина. Проглатывает его и на несколько секунд опускает веки.
Затем открывает глаза и молча смотрит на пасту. Втягивает в себя воздух, словно желая забыть наш разговор.
Может, она слишком много времени проводила с родными после больницы? Наверное, ей нужно отдохнуть от них – так же, как и мне отдохнуть от всего мира.
Лайла берет вилку и рассматривает ее, затем переводит взгляд на пасту.
– Как приятно пахнет…
Она произносит слово «приятно» со стоном. Принюхивается к пасте. Наклоняется, закрывает глаза и вдыхает аромат соуса. Может, это новый способ сбросить наконец пятнадцать фунтов – нюхать пищу вместо того, чтобы есть?
И тут Лайла хватает вилку, накручивает на нее пасту и жадно отправляет в рот. Я еще не видел, чтобы она поглощала столько еды за один раз.
– Боже мой, как вкусно! – Она цепляет вилкой очередную порцию, запихивает в себя и, даже не прожевав, тянется за следующей. – Хочу добавку, – произносит она с набитым ртом и торопливо запивает вином.
Я беру ее миску, подхожу к плите и наполняю пастой. Она почти вырывает миску у меня из рук и в несколько приемов опустошает. Затем откидывается на спинку стула и прижимает ладонь к животу, не выпуская из правой руки вилку.
Меня начинает разбирать смех – к Лайле наконец вернулся аппетит! Никогда не видел, чтобы так комично ели.
Она со стоном наклоняется вперед и закрывает глаза. Затем опирается локтями о стол и проводит ладонью от живота до лба.
Я тоже принимаюсь за еду. И в этот момент она открывает глаза. Смотрит в пустую миску и делает ужасное лицо, словно сожалея о лишних углеводах. Закрывает рот ладонью.
– Лидс? Где моя еда?
– Хочешь еще?
Она таращится на меня – даже белки глаз выпирают – и шепчет:
– Она исчезла…
– Немного еще осталось. Можешь взять…
Она гордо выпрямляется; такое впечатление, что мои слова ее оскорбили. Изучает вилку в своей руке. Будто не знает, что это такое. Потом кладет на стол – вернее, отталкивает от себя. Вилка скользит по столу и ударяется о мою миску. Лайла вскакивает.
– Что с тобой?
Она мотает головой.
– Все нормально. Просто… я слишком поспешно закинула в себя еду. Меня немного тошнит.
Она выходит из кухни и торопливо поднимается наверх.
Я устремляюсь за ней. Похоже, не за горами очередная паническая атака.
Вхожу в спальню. Лайла выдвигает ящики комода один за другим и бормочет:
– Где же они?
Не найдя что нужно, открывает дверь встроенного шкафа. Я начинаю паниковать – вдруг Лайла случайно увидит кольцо? Беру ее за руку и отвлекаю внимание.
– Что ты ищешь?
– Мои лекарства.
Я достаю из верхнего ящика комода пузырек с таблетками. Снимаю крышку и вытряхиваю одну штуку, иначе Лайла вырвет у меня пузырек и проглотит все сразу. Понятия не имею, что ее так напугало. Она берет таблетку и идет в ванную. Кладет лекарство на язык и запивает водой прямо из раковины. Запрокидывает голову, чтобы проглотить, – как в тот вечер у бассейна, когда Аспен принесла ей таблетку.
Приняв ксанакс, Лайла немного успокаивается, и я завязываю разговор, пытаясь отвлечь ее.
– Помнишь, как я решил, что твоя сестра дала мне наркотик?
