– Все в порядке. – Я поглаживаю ее щеку и провожу большим пальцем по губам. – Кажется, мне камешек под спину закатился. – Я переворачиваю Лайлу на спину и предлагаю, глядя на нее сверху вниз: – Давай закончим попозже. В нашей постели.
Она улыбается.
– Не попозже. Но в постели. – Лайла сталкивает меня с себя, встает и хватается за голову. – Ой, какая я пьяная! – Ее бросает из стороны в сторону, так что приходится поддерживать.
Я отвожу Лайлу в дом. Надеюсь, в таком состоянии она не захочет продолжения.
Тут я ошибаюсь.
Едва переступив порог, она начинает целовать меня, снова запускает руки в джинсы и тянет в Большой Зал.
– Давай на диван…
Я медлю. Где сейчас Уиллоу? Довольно странно осознавать, что она может нас видеть.
Не хочу трахать Лайлу в Большом Зале. Вообще не хочу ее в данный момент. Неловкая ситуация – знать, что мы не одни в доме. Лайла очень громко ведет себя во время секса, когда считает, что поблизости никого нет. И пусть сейчас фактически мы одни, но все равно это не так!
Тем не менее наша поездка еще не завершилась, и я не смогу избегать секса в оставшиеся дни. Лайла догадается – что-то произошло. И примет это на свой счет. А последнее, чего я хочу – вновь заставить ее почувствовать себя так, как в туалете самолета.
– Идем наверх. – Я оттаскиваю ее от двери в Большой Зал. Она надувает губы, однако позволяет мне увести себя. На лестнице я ее поддерживаю – вдруг споткнется?
В спальне я тут же закрываю дверь, уверенный, что Уиллоу осталась внизу. Лайла снимает джинсы и швыряет на кровать. Затем начинает стаскивать через голову футболку, но запутывается в ней и едва не падает. Я помогаю ей освободиться, бросаю футболку на пол. Лайла хихикает.
А потом я вижу только Лайлу. Она в настроении. Она хохочет. Она пьяна и беспечна. В последнее время Лайла очень редко раскрепощается. Пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать, сколько раз она вот так хохотала после больницы.
А мне не хватает ее смеха.
Я целую ее и с облегчением ощущаю, что все мои
Лайла не может отдышаться. Я разворачиваю ее и нагибаю над постелью. Хриплые стоны девушки переходят в смех.
Она стонет. Стонет очень громко, а сегодня мне бы не хотелось этого. Я зажимаю ей рот, продолжая свои движения. Теперь все ее крики приглушает моя ладонь.
Сам я кончаю без единого звука.
Затем переворачиваю ее, кладу на спину и раздвигаю ноги, не переставая целовать.
Я по-прежнему ощущаю присутствие Уиллоу – пусть даже где-то на задворках разума, – и почему-то не хочу, чтобы она нас слышала.
Наконец я падаю на Лайлу, тяжело дыша. Кончики пальцев Лайлы пробегают по моей спине, но я утыкаюсь лицом в матрас и не открываю глаза.
Пожалуй, я удовлетворен. Однако даже после всего этого полон нетерпения.
Хочу спуститься и поговорить с Уиллоу.
Лайла имеет право знать, что творится у нее за спиной. А мы держим ее в неведении. Она понятия не имеет о присутствии Уиллоу. О том, что Уиллоу по ночам пользуется ее телом. И что я тоже замешан во всем этом.
И к тому же ничего не предпринимаю, чтобы изменить ситуацию.
Лайла выбирается из-под меня и бредет в ванную. Я лежу на спине и пялюсь в потолок, прикидывая, скоро ли она уснет. Обычно четырех «маргарит» ей достаточно, чтобы вырубиться пораньше, однако сегодня она встала в одиннадцать…
Услышав шум воды, я издаю стон. Душ в сочетании с алкоголем взбодрит Лайлу. Буквально вернет к жизни. Сейчас выйдет из ванной и надумает посмотреть разом целый сезон сериала на «Нетфликс». Пройдет не один час, прежде чем она уснет.
Я влезаю в джинсы, подхожу к комоду и начинаю перебирать прописанные Лайле лекарства, изучая этикетки. Какие таблетки она обычно пьет на ночь от бессонницы?
Открываю крышку, вытряхиваю на ладонь таблетку снотворного и ставлю пузырек на место.
Спускаюсь на кухню. Нужно предложить Лайле бокал вина. Вино смешается с «маргаритой», и ее начнет клонить ко сну, а снотворное усилит эффект. Лайла все равно принимает лекарства каждый вечер. Я просто ускорю процесс.
Кладу таблетку на стол и ложкой разминаю в порошок. Затем высыпаю в бокал и размешиваю до полного растворения. Готово.
Однако мне не дают выйти из кухни.
Бокал вырывают из моих рук, он падает на пол и разбивается вдребезги.
Я смотрю на свою пустую руку, затем на белый кухонный шкаф, заляпанный красным вином.
Стою как вкопанный, не в состоянии оправиться от шока и досады. Бокал вырвали из моих рук с такой силой, что осколки разлетелись по всей кухне. И этому может быть только одно объяснение.
Уиллоу поняла, что я затеваю, и пришла в ярость.
