Примчавшийся Чед отбирает у меня телефон и начинает разговаривать с оператором. Я обхожу вокруг Аспен и наклоняюсь, чтобы придержать Лайле голову.
– Не уходи, Лайла, – умоляю я. – Пожалуйста, вернись. Пожалуйста. Я не могу без тебя. Вернись, вернись, вернись.
Она не возвращается. Лежит такая же безжизненная, какой я вытащил ее из бассейна.
Я плачу. Аспен тоже.
Однако она не оставляет попыток спасти Лайлу. Делает все, что может. А вот я бесполезен.
Кажется, прошло уже больше пяти минут. Черт возьми, кажется, прошла вечность!
Однажды мне пришла в голову мысль, что цена каждой минуты многократно возрастает, если эту минуту я провожу рядом с Лайлой. Однако никогда еще минуты не стоили так дорого, как сейчас, когда мы пытаемся спасти ее жизнь.
Аспен уже заходится в истерике, и я начинаю думать, что мы опоздали. Неужели я удерживал ее под водой слишком долго?
Я убил ее?
Мое тело плавится и погружается в асфальт. Я стою на локтях и коленях, обхватив руками голову. Никогда еще не испытывал такой сильной физической муки. Как я мог поддаться на уговоры Лайлы? Ведь можно было как-нибудь привыкнуть к такой жизни. Лучше влачить жалкое существование, но с Лайлой, чем существовать совсем без нее.
– Лайла, – шепотом произношу я ее имя. Слышит ли она меня? Видит ли она все это?
Доносятся булькающие звуки.
Аспен тут же поворачивает голову Лайлы в сторону. Из ее рта фонтаном выплескивается вода.
– Лайла! – кричу я. – Лайла!
Однако ее глаза закрыты, она ни на что не реагирует.
– «Скорая» в восьми минутах езды от нас, – сообщает Чед, опуская телефон.
– Слишком долго. – Аспен продолжает массаж сердца. Лайла снова начинает хрипеть.
– Лайла, вернись, вернись, – умоляю я.
Аспен хватает запястье сестры и ищет пульс. Я жду ответа. Все звуки в мире мгновенно отключаются.
– Пульс есть. Нитевидный.
Я беру Лайлу под мышки и начинаю приподнимать.
– Что ты делаешь? – в панике кричит Аспен.
– Нужно ехать навстречу «скорой»! – выкрикиваю я. – Давайте!
Чед помогает мне перенести Лайлу в машину. Мы устраиваем ее на заднее сиденье, Аспен и Чед садятся рядом. Аспен не выпускает руку сестры, контролируя пульс. Я трогаюсь с места и выруливаю с подъездной дорожки.
– Быстрее! – просит Аспен.
Быстрее не получится. Педаль газа и так утоплена в пол.
Через две мили мы встречаемся со «скорой». Увидев дальний свет, когда впереди на холме появляется машина, я начинаю мигать фарами и останавливаюсь посреди шоссе, чтобы не дать медикам проехать мимо.
Вместе с Аспен и Чедом мы вытаскиваем Лайлу с заднего сиденья. Она по-прежнему не подает признаков жизни.
Медики кладут Лайлу на каталку и погружают в «скорую». Однако когда я пытаюсь забраться туда следом за ней, Аспен отталкивает меня. Затем протискивается мимо и сама садится в машину. Наши глаза встречаются. Она смотрит на меня как на монстра.
– Прочь от моей сестры!
Двери закрываются.
«Скорая» уносится прочь.
Я опускаюсь на колени.
Прошло тридцать восемь минут с тех пор, как я вытащил Лайлу из воды.
Я меряю шагами приемный покой.
Чед рядом со мной, висит на телефоне. Наверное, пытается дозвониться до Аспен. С момента приезда в больницу мы ее еще не видели. Чеду пришлось сесть за руль – я был в невменяемом состоянии.
Никто ничего нам не сообщает.
Прошло тридцать девять минут.
Сорок.
Чед опускает телефон. Я бросаюсь к нему, надеясь услышать вести от Аспен. Но он лишь качает головой.
– Не отвечает. Наверное, телефон дома оставила.
Я киваю и вновь принимаюсь ходить. Смотрю себе под ноги – вроде бы ступаю по полу, однако ощущения такие, будто на самом деле я не двигаюсь, а плыву. Словно во сне.
В кошмарном сне.
– Как она оказалась в бассейне?
Я оборачиваюсь на голос. Аспен смотрит на меня с прищуром. Лицо в красных пятнах, на щеках слезы.
– Лайла жива?
Аспен качает головой. Мое сердце плавится и сквозь ребра вытекает в грудную клетку.
– Ничего не знаю. Меня не пустили в палату. Как она оказалась в воде, Лидс?
Чед обнимает жену за плечи и пытается усадить на стул, однако она вырывает руку и вновь набрасывается на меня.
– Как, черт возьми, она оказалась в воде?
Ее выкрики привлекают всеобщее внимание. Она разгневана. Считает меня виновным в случившемся.
– Понятия не имею, – лгу я.
Аспен опускает глаза и вдруг застывает с изменившимся лицом: рассматривает мои руки. Теперь и я вижу, что они расцарапаны ногтями до крови. И это
Аспен заходится в истерике. Чед удерживает жену и заставляет ее сесть, однако, пока он оттаскивает Аспен от меня, она продолжает вопить мне в лицо:
– За что? За что ты хотел утопить мою сестру?
Я ничего не могу сказать и ничего не могу сделать, чтобы разубедить Аспен. Слишком много всего случилось сегодня; она ни за что не поверит в мою невиновность. И если Лайла не вернется, мне конец. Потому что никто не сможет принять такую правду. Месяц назад я и сам ни за что не поверил бы.
Чед изо всех сил старается успокоить Аспен, однако истерика не прекращается. Я подхожу к ним, становлюсь на колени и говорю – хриплым, но твердым голосом:
