– У Лайлы случился приступ. Прямо в бассейне. Я пытался помочь ей, но не справился. Не смог удержать ее на поверхности. И тогда позвал тебя. Я не топил ее.
Аспен не верит. По глазам вижу.
– А почему Лайла днем заявляла, что ты привязываешь ее к кровати? Почему?
Я открываю рот, однако объяснения придумать не могу и вновь стискиваю зубы.
– Лидс? – окликает меня чей-то голос.
Я поднимаюсь с пола и оборачиваюсь. Аспен вскакивает со стула. В дверях стоит врач.
– Лидс Гэбриел? – повторяет он.
Я не могу сдержать вздох облегчения – этот человек избавил меня от необходимости объясняться перед Аспен. Однако тут же прихожу в ужас – вдруг он пришел сообщить нам плохие новости? Я делаю шаг вперед.
– Она жива?
Врач раскрывает дверь пошире.
– Она вас зовет.
Не знаю, откуда у меня взялись силы. От его слов у меня будто выпустили воздух из легких. Лишь каким-то чудом мне удается преодолеть расстояние до двери, а затем и коридор. Я замираю на входе в палату, потому что не знаю, кто меня ожидает. Одного взгляда на девушку недостаточно.
Аспен отталкивает меня, бросается к кровати и со слезами обнимает сестру.
Однако Лайла не смотрит на Аспен. Она смотрит только на меня.
Ее лицо безучастно. Я не в состоянии определить, кто передо мной – Лайла или Сэйбл. Хочется верить, что Лайла, потому что…
– Лайла? – шепотом спрашиваю я.
Одинокая слезинка выкатывается из ее глаза и сползает по щеке. Она кивает. Едва заметно.
– Лидс… Знаешь, как ты сейчас выглядишь?
Я мотаю головой.
Ее губы чуть растягиваются в улыбке.
– Как будто умираешь изнутри.
Других доказательств мне не нужно. Я проталкиваюсь между Аспен и кроватью и бросаюсь к Лайле. Опускаю поручень, забираюсь к ней в постель и стискиваю в объятиях. Лайла припадает ко мне всем телом. Я осыпаю поцелуями ее лицо, руки, волосы… Она плачет и одновременно смеется.
– Мы сделали это, Лидс!
Я облегченно вздыхаю и прижимаюсь своей щекой к ее щеке.
– Мы сделали это, Лайла!
Вытираю ей слезы.
– Еще раз! Назови меня по имени еще раз.
– Лайла, – шепчу я. – Лайла, Лайла, Лайла.
Она целует меня.
Меня целует моя Лайла.
Из всего произошедшего мы с Лайлой усвоили лишь одно: мы ничего не знаем об этом мире.
Человеческая жизнь и все, что за ней следует, – выше нашего понимания. Остается лишь благодарить судьбу за то, что мы не упустили второй шанс быть вместе. И получив этот шанс, мы воспользуемся им так, чтобы не понадобился третий.
Мы больше не вернулись в гостиницу недалеко от городка Ливан, штат Канзас. Во временное жилье в Теннесси тоже не вернулись. Из больницы мы отправились прямо в аэропорт и взяли билеты на ближайший рейс.
Так мы и очутились в Монтане.
Никто из нас не бывал там раньше, и это дает нам ощущение безопасности. Мы остановились в отеле и стали подыскивать себе собственный дом. Причем – непременно новый и пока еще не имеющий своей истории. В таком доме меньше шансов наткнуться на какую-нибудь сущность из иной реальности.
Дом несколько великоват для нас двоих, однако Лайла, увидев его впервые, ахнула от восхищения, и я сразу решил – берем. Владение расположено на холмистом участке в десять акров земли, а с заднего двора открывается вид на хребет Биртут.
Дом современный и оригинальный, не похожий ни на один из соседних. Настолько не похожий, что кажется, будто он не вписывается в окружающий ландшафт. Наверное, дом привлек нас с Лайлой именно потому, что мы тоже не вполне вписываемся в этот мир, ибо храним огромную тайну, которую не можем ни с кем разделить.
Как поведать людям о случившемся с нами? Нас примут за сумасшедших. Лайла не готова рассказать о пережитом даже Аспен. Она опасается, что сестра сочтет травму головы более серьезной, чем мы предполагали первоначально.
После всего произошедшего Аспен мне не доверяет. А теперь, когда я увез Лайлу в медвежий угол в штате Монтана, ее опасения за сестру лишь усилились. Однако я уверен, что постепенно снова завоюю симпатии Аспен. Лайла – моя родная душа. В любой реальности.
Последние несколько дней мы с Лайлой занимались переездом в новый дом. Поскольку мы ничего с собой не привезли, переезд в основном заключался в покупке мебели и других необходимых вещей.
Мы оба вымотались и, когда солнце начало клониться к закату, без сил упали на новые садовые стулья, где и просидели полчаса без движения, слушая музыку через колонку с Алексой.
Лайла прижимается ко мне, обняв за талию и положив голову на плечо. Я зарылся ей в волосы и перебираю пряди. Начинает играть одна из моих песен.
Лайла мгновенно оживляется и радостно улыбается мне.
– Моя любимая!
Кто бы сомневался! Лайла слушает мои песни настолько часто, что я уже устал от собственного голоса.
Она встает с места и начинает игриво раскачиваться под музыку. Танцует передо мной, кружась и вскидывая руки в воздух.
– Алекса, полная громкость!
