– Что Гражка, что Гражка? Я хочу иметь свою квартиру. Жить там только с тобой. Если бы ты тогда не приехал ко мне в Гданьск, ребенка тоже не было бы, потому что в доме твоей матери мы не занимаемся сексом, потому что дверь сломана. Я действительно хочу, наконец, проводить вечера только с тобой!
– Но мама помогает…
– Конечно, помогает. Готовит, убирает, стирает носки и штаны. Но разве ты не понимаешь, что взрослая жизнь состоит не в этом? Не в том, чтобы кто-то стирал тебе носки. Этим должен заняться ты сам. Это ты должен вставать к ребенку и менять ему подгузники. Ну или я. Но никак не твоя мама, которая только и стремится выручить тебя во всем!
Мне до сих пор кажется, что Томек этого абсолютно не понимал. Мы проговорили тогда несколько часов, и он наконец признал мою правоту. Мы все-таки купили квартиру. А если по-честному, то это родители купили ее нам. Крохотная такая квартирка, зато своя. В Костежине, конечно. Потому что у Томека там была работа. А я? Я была беременна, так что могла жить где угодно.
Сразу после защиты мы собрали наши вещи из квартиры в Гданьске. Мы стояли тогда в пустой комнате и вспоминали лучшие моменты проведенной там жизни. Я мечтала, чтобы они когда-нибудь вернулись. В Костежине мы купили квартиру достаточно близко от мамы, чтобы можно было когда угодно ее посетить, но достаточно далеко, чтобы не заглядывать друг другу в окна. Нам там хорошо жилось. Наконец я почувствовала себя как дома. Родилась Марта, и свекровь действительно очень нам помогала. Когда дочери исполнился годик, я вышла на работу. Я преподавала математику в местной начальной школе. Томек продвигался по службе. Каждое утро я приводила Марту к бабушке. Потом пришла вторая беременность. Она далась тяжело. Почти все время пришлось лежать. Я переехала к свекрови. Опять мы с Мартой оказались в комнате с Солнечной системой на синей стене… Конечно, Томек навещал нас. Почти каждый день. Почти, потому что работал все больше и больше. Он стал вице-президентом компании. Такая карьера не могла не произвести впечатление. Еще до тридцати получить такую должность на фирме, где работало более ста человек, это был прорыв. Все время он просиживал на работе, часами корпел над какими-то таблицами, старался все утрясти. Переживал за все – и за работу, и за меня. О многих вещах мне он не говорил, не желая раздражать.
Маме он рассказывал больше. Я очень ревновала его. Они сидели втроем с маленькой Мартой на кухне, пекли какое-то печенье и говорили приглушенными голосами. До меня долетали лишь отдельные слова, но у меня не получалось сложить из них целое. Я слышала что-то об отходах, переработке, загрязнении. Мама успокаивала Томека, а он… он начал курить. Когда-то, когда мы еще учились в институте, мы покуривали, и даже не покуривали, а так, баловались. Теперь же от него постоянно пахло табачным дымом, несмотря на все его попытки заглушить запах мятной жвачкой.
– Ты куришь, – сказала я ему однажды.
– А… знакомого одного встретил. Разговорились, то-се, ну и… – Он объяснялся как ребенок, которого мать застукала с сигаретой.
– Томек. – Я посмотрела на него понимающим взглядом. – Тебе не нужно от меня ничего скрывать, только скажи зачем?
Он пожал плечами.
– Ты нервничаешь? Из-за чего? Из-за работы? Из-за меня? – рассуждала я вслух. – Смотри, уже тридцать вторая неделя. Уже вышли на финишную прямую. Даже если сейчас родится, все будет хорошо.
– Наверняка все именно так и будет, – твердо сказал он.
– Само собой, – подтвердила я. – Тогда что? Неприятности на работе?
– Самая малость, но без этого нет ни одной работы. – Он улыбнулся. – Но я справлюсь со всем, потому что кто, если не я?
– Расскажешь мне? – спросила я.
– Расскажу. Обязательно. Попозже, а сейчас, прости, я обещал Марте выйти с ней погулять.
Я понимала, что это просто отговорка. Он не хотел говорить со мной о проблемах. Конечно, чтобы не волновать меня. Он боялся, что, если я расстроюсь, Стась родится слишком рано и тогда нам будет еще труднее. К разговору мы так и не вернулись. Стась родился в срок, весил больше четырех килограммов. Уж и не знаю, как мне удалось родить его, но как-то получилось. Мы рожали, конечно, вместе, и обе бабушки висели на телефоне с моим мужем, узнавая онлайн о развитии ситуации.
Стась появился на свет чудесным весенним утром. Здоровенький, беспроблемный. С первых мгновений жизни он просто ел, спал и подавал голос, когда надо было менять подгузники. Я была мамой двоих детей и прекрасно чувствовала себя в этой роли. Может быть, я была слишком сосредоточена на материнстве и не могла понять, что происходит вокруг. Когда Стасу было три недели, мы переехали обратно в нашу квартиру. Какая это была радость! Я чувствовала себя как невеста, заново открывающая свое место на земле.
