Я хотела протестовать, объяснить, что я и хоспис это два совершенно взаимоисключающих понятия. Хватит мне смертей в моем ближайшем окружении. Кроме того, меня не отпускало предчувствие, что как только я переступлю порог хосписа или хотя бы начну заниматься этой темой, то на мою семью обрушатся многочисленные болезни и несчастья. Будто уже имевшихся мне не хватало.
– Хорошо, пани директор.
Я взглянула на уже начатое письмо.
Ниже я указала свой номер телефона. Может, позвонят. А может, и нет.
Их звонок на следующий же день, утром, застал меня в автобусе до Гданьска, когда было не очень удобно говорить.
Очень любезный господин объяснил всю процедуру. Сначала анкета, анализ крови. Потом небольшая беседа, вопросы о перенесенных операциях, татуировках, обращениях к стоматологу… Пообещал отправить мне мейл, а я сказала, что сегодня же вечером отошлю анкету.
Я была здорова, еще молода. Наверняка не было никаких противопоказаний, чтобы дать кому-то надежду на жизнь. Я доехала до Гданьска. А там несколько остановок на трамвае – и я практически была на месте.
Оставалось пройти вверх по улице Коперника. Справа, сбоку, стояло здание хосписа. От этого места исходила невероятная сила. Было страшно войти туда, но мне казалось, что, если отступлю, моя жизнь не изменится, что будет все то же самое, к чему я привыкла.
– Добрый день. – Невысокая женщина легкой летящей походкой вышла из здания. – Я сейчас открою калитку.
Стуча каблуками, она подбежала к двери, грациозно склонилась, открыла и протянула мне руку:
– Роза Малиновская.
– Гражина Стшигельская… Я на подмену, – начала оправдываться я. – Подруга должна была прийти, но не смогла…
– Не стесняйтесь, заходите. – Женщина открыла тяжелую дверь и впустила меня. Я всегда думала, что хоспис – это какое-то очень больничное место, но этот выглядел как роскошный пансионат. Тишина, спокойствие, можно даже сказать, уют.
– Совсем… я совсем по-другому представляла себе это место, – тихо сказала я.
– А как? – спросила Роза.
– Не знаю… может быть, более печальным, более строгим. Как в больнице.
– На втором этаже есть кровати… может, потом сходим.
Я инстинктивно затрясла головой. Потом мне было очень стыдно. Я не хотела казаться бесчувственной, холодной, абсолютно лишенной способности сопереживать.
– Это не то, что вы думаете…
Пани Роза взяла меня за руку.
– Я понимаю. У многих так бывает. Это нормально.
Мы вошли в ее комнату, сели за круглый столик, она налила мне кофе.
– Я не очень-то разбираюсь в теме… На меня все вдруг упало так неожиданно, только вчера.
– Да, я знаю, пани директор звонила. Очень рада, что вы согласились помочь. Это важно для нас и для наших пациентов. Они ждут праздника… К сожалению, многие из них не дождутся, просто не доживут. Нет дня, чтобы мы не помогли кому-то переправиться на другую сторону.
– Как прекрасно вы это сказали…
– Прекрасно? Мы помогаем им спокойно уйти. Такая наша роль. Мы помогаем семье привыкнуть к мысли о смерти. Здесь есть часовня, можно помолиться, спокойно подумать.
– Вы верите в Бога?
– Верю. И часто хожу в эту часовню поразмышлять обо всем и получить помощь. Когда-то я называла себя сомневающейся. Теперь я ищущая. Я двигаюсь в том направлении, по которому смогу приблизиться к Богу.
– Вот и я тоже… Но я хотела бы верить сильнее. Но не так, как поучают, а как-то по-своему… Иногда не с кем поговорить, иногда человеку для счастья нужно, чтобы его понимали. Ему нужно что-то, нужен кто-то, кому он может доверять. Для меня главное не тараторить молитвы. Вот у моей дочери, например, конфирмация[15] в этом году… а она даже не понимает, что все это значит.
– А вы сами понимаете? Если да, то, может, рассказали бы ей.
– Я, наверное, тоже не особо… Ну нашла я ей в Интернете эти молитвы, распечатала, вот теперь она учит их наизусть…
– Ну да, нет больше той торжественной тайны. Теперь вместо нее – Интернет, белый листок с распечатанной молитвой. Когда я была маленькой, училась по старому молитвеннику моей бабушки.
Не уверена, что Марта оценит уникальность старой книжки.
– Оценит, – сказала Роза, а через некоторое время добавила: – Пани Гражина, а может, вы хотите посмотреть часовню? Там как раз есть та самая магия.
Когда мы вышли из комнаты, мимо нас прошла энергичная брюнетка.
– Пани Агнешка! – воскликнула Роза. – Это пани Гражина из той школы, о которой я говорила. Дети будут делать рождественские украшения для нас.
– Добрый день. – Женщина улыбнулась. – Это прекрасно! Сделанное руками детей всегда самое красивое! Мне очень жаль, но я должна лететь. Надеюсь, мы еще встретимся.
